Шрамы Анатомии - Николь Алфрин

чувствуя себя немного увереннее после того, как все-таки поучился. Я знаю, что не получил 100 процентов или что-то в этом роде, но знаю, что справился лучше, чем на предыдущих тестах.

Как только Трейси заканчивает собирать работы, она кладет их на свой стол и берет другую стопку, лежащую там же.

— Хорошие новости, класс. Ваш профессор закончил проверять ваши тесты с прошлой недели, и я могу раздать их вам сейчас, — говорит она, называя имена, чтобы мы подошли и забрали их.

— Оливия Маккосланд, — зовет она, и Оливия встает, подходит к Трейси, чтобы взять свой тест. — Хорошая работа, — слышу я, как говорит Трейси, вручая Оливии ее тест с улыбкой.

Оливия сканирует свой тест по пути обратно на место, садится и кладет его лицевой стороной вниз на стол.

— Что ты получила? — спрашивает Делайла, потянувшись через стол и выхватив тест Оливии. Оливия бросается, чтобы помешать ей, но Делайла слишком быстра.

— Делайла! — ругает Оливия.

Глаза Делайлы расширяются, а затем ее брови хмурятся в замешательстве.

— Как? — выдыхает она с недоверием и досадой. Она берет свой собственный тест, лихорадочно пролистывает страницы, просматривая и сравнивая свой тест с тестом Оливии.

Пока Делайла возится с тестами, Крысеныша вызывают, и он поспешно возвращается со своим тестом, выглядя рассерженным. Он придвигается поближе к Делайле, чтобы рассмотреть работу Оливии, напряженно сравнивая ответы. Среди всего этого перелистывания страниц мне удается увидеть, что и Делайла, и Крысеныш получили 95 процентов, в то время как Оливия достигла 100.

— Бронкс Миллер. — Трейси зовет мое имя, и я выскакиваю со своего места, чтобы забрать у нее свой тест, ожидая худшего. По мрачному выражению лица Трейси я понимаю, что все плохо.

Я хватаю свой тест и сразу же хмурюсь от D+, написанного красными чернилами и смотрящего на меня. Черт.

Будучи невероятно расстроенным собой, я стираю с лица любые эмоции, когда возвращаюсь на свое место, не желая выдавать свой ужасный балл своим мозговитым соседям по столу, чувствуя себя необычно смущенным и пристыженным. Я могу только представить, какое дерьмо Крысеныш вывалил бы на меня, если бы знал мой балл. А Оливия… она, наверное, подумала бы, что я самый большой идиот на свете.

Вернувшись за стол, я сажусь и немедленно засовываю свой тест в рюкзак, чтобы скрыть его от любых блуждающих, любопытных глаз.

— Как ты сдал? — с любопытством спрашивает Делайла, поднимая на меня глаза от страниц перед ней.

— Хорошо, — лгу я, небрежно пожимая плечами.

— Дай определение «хорошо», — настаивает Крысеныш, почти зная правду.

— Можно мне вернуть свой тест? — вмешивается Оливия, недовольная тем, что ее друзья восторгаются ее идеальным тестом.

Делайла хмурится, неохотно возвращая Оливии ее тест, но не раньше, чем задает ей бесчисленное количество вопросов, удивляясь, как она получила некоторые неправильные ответы. Пока девочки спорят, я чувствую на себе пристальный взгляд Крысеныша. На его губах играет намек на злобную ухмылку, как будто он знает, как плохо я сдал тест, и осуждает меня за это.

«Ты такой тупой, Бронкс! Из тебя никогда ничего не выйдет!»

Мои глаза прикованы к Оливии, но она ничего не говорит. Она все еще объясняет концепции Делайле.

Что, черт возьми?

Покачав головой, я изо всех сил стараюсь прояснить свои мысли, но негативные суждения продолжают выползать на первый план. В течение всего лабораторного занятия я борюсь с голосом, кружащимся в моей голове, и проницательная улыбка и взгляд Крысеныша ни капли не помогают.

— Бронкс?

Я резко поворачиваюсь к Оливии, чтобы увидеть, что на этот раз она действительно обращается ко мне.

— Ты в порядке? — спрашивает она, глядя на меня с беспокойством.

— Да. Да, — лгу я, понимая, что полностью выпал из реальности на длительность всего лабораторного занятия.

Она смотрит на меня скептически, но прежде чем она успевает допросить меня дальше, Трейси отпускает класс.

— Увидимся позже, — говорю я Оливии, выскальзывая за дверь в противоположном от нее и ее друзей направлении.

Я иду по коридору, шагая взад-вперед в его конце, пытаясь высвободить часть затаенного гнева и раздражения, вибрирующего во мне.

— В чем дело, Бронкс? — спрашивает кто-то, притворяясь обеспокоенным. Я узнал бы этот покровительственный голос где угодно.

Я смотрю через плечо и замечаю Адрианну, стоящую позади меня. Ей удалось втиснуть свои изгибы в самые узкие джинсы, а ее грудь почти выскакивает из черного обтягивающего топа в рубчик.

Эти пронзительные зеленые глаза смотрят на меня, практически напрашиваясь на вызов.

Не говоря ни слова, я бросаюсь на нее, хватая ее за затылок и заставляя ее своим телом сделать несколько шагов назад в пустую аудиторию рядом. Как только мы заходим внутрь, я захлопываю за нами дверь и Адрианна толкает меня к двери, прежде чем прижать свои губы к моим.

Инстинктивно я издаю стон, наслаждаясь ощущением ее пухлых розовых губ и тем, как ее язык обвивается вокруг моего. Я знаю, что не должен этого делать, но не могу остановиться. Как бы я терпеть не мог Адрианну большую часть времени, я должен признать, что она чертовски отвлекает и мгновенно поднимает самооценку.

Адрианна грубо запускает пальцы в мои волосы и подпрыгивает, обвивая ногами мой торс. Одной рукой поддерживая ее спину, я иду вперед и вслепую нахожу ближайшую парту, сажая ее сверху. Одним резким движением, не размыкая губ, я грубо толкаю парту вместе с ней к двери, блокируя ее, чтобы никто не смог войти.

Она хихикает в мои губы, на мгновение прерывая контакт.

— Настойчивый, да? Думаю, кто-то по мне очень скучал, — дразнит она, и прежде чем успевает сказать что-то еще, чтобы оттолкнуть меня, я прижимаю свои губы к ее, чтобы помешать ей.

Я практически бегом несусь на английский, опаздывая после моего небольшого обеденного шуры-муры с Адрианной.

Кондиционер встречает меня, как только я захожу внутрь, и я останавливаюсь прямо за углом. Провожу руками по волосам, пытаясь выглядеть максимально собранным, хотя чувствую себя совсем наоборот.

Несмотря на то, что моя интрижка с Адрианной была импульсивным решением, от которого мне стало хорошо в тот момент, сейчас я чувствую отвращение.

Как только я беру себя в руки, я захожу в наш класс английского с высоко поднятой головой, маскируя свой стыд, чтобы не упасть лицом в грязь перед Оливией.

— Эй, Финч, — говорю я, плюхаясь за парту рядом с ней.

— Привет, — она смотрит на меня, даря свою фирменную улыбку, но через несколько секунд она слабеет.

Я наблюдаю, как по ее лицу пробегает куча эмоций,