Красная помада и последствия - Елена Северная
— А та «корова», как вы изволили выразиться, это невеста моего брата, — ответ прозвучал резко, хотя с людьми преклонного возраста всегда стараюсь быть вежливым. — И я буду очень признателен, если вы перестанете оскорблять её и нашу семью. В противном случае это станет известно управляющей компании. Не думаю, что жильцы этого дома в восторге от того, как о них отзывается обслуживающий персонал.
— Да я чё? — тут же сдулась бабка, и тут же упрямо поджала увядшие губы: — А чего ж она уборщицей работает?
— А это мы с ней братишку на вшивость проверяли, — угрожающе оскалился я голливудской улыбкой ангела смерти. — Понятно?
— Понятно, чего ж не понять, — буркнула старая сплетница и усунулась обратно в свою каморку. Уже там проворчала себе под нос: — У богатых свои причуды. Поди разбери — развлекаются они или что.
Я услышал, но сделал вид глухого и поспешил к лифту. На кухне меня ждал серьёзный разговор.
Открываю дверь в тамбур, и обнаруживаю, что разговор уже кипит, вернее, это был первый скандал обручённых. А причина, по-видимому, такая — Полина тоже собиралась уйти домой, а братец не пускал.
— Куда ты пойдёшь в ночь? — вопил новоявленный жених. — Оставайся! У нас две комнаты, разве не разместимся?
— Мне на работу с утра! — рассержено шипела девушка. — Я тебе подыграла? — пухленький пальчик упёрся в светлую футболку брата. — Подыграла! Страшная Сонька усвистела? Усвистела. А теперь мне домой надо!
— Полина! — Лёнька чмокнул пальчик «невесты» и мгновенно отскочил, опасаясь быть битым. — Ну, мы ж с тобой договорились, что ты будешь изображать мою девушку пока я у брата в гостях!
— Это ты договорился! А я — нет!
— А чего ж ты тогда согласилась?
— А мне интересно стало!
Сложив руки на груди, я наблюдал за тихими разборками своего брательника и «жены на час» и наслаждался. Где-то в глубине души ликовало моё эго — талант дипломата на Полину не действовал! Ей всего лишь интересно! А мне-то как интересно! Я давно не видел Лёньку таким растерянным.
— Макс, — он беспомощно посмотрел на меня в ожидании поддержки. Так всегда было: Лёнька косячит, а я его либо прикрываю, либо вытаскиваю. Младшенький ведь! — Макс, ну скажи ей!
Так, пора заканчивать этот балаган. На часах уже давно заполночь, ещё соседей разбудить не хватало: препираются «влюблённые» в общем тамбуре! Кроме моей квартиры тут ещё две.
— Лёнь, Полина, хватит, — я поднял примирительно руки. — Давайте зайдём в квартиру и там поговорим спокойно.
Девушка нахмурилась и отзеркалила мою недавнюю позу — сложила руки на груди. Глаза сами залипли на полушариях, которые аппетитно облегала футболка. Да что ж такое! Не мальчик ведь уже давно! А такое чувство, словно я впервые видел женскую грудь, причём под одеждой! И потом, меня никогда не привлекали толстушки, а тут наваждение какое-то. Наверное, сказывалось долгое отсутствие личной жизни. В последнее время некогда было, на работе аврал — готовили к сдаче выгодный проект, а он никак не хотел сдаваться. Точно. Надо Анжелку пригласить «на чашку кофе».
— Полин, ты устала, мы все устали. Давай так: ты останешься сегодня у нас. А утром я отвезу тебя, куда скажешь.
Полина замялась. Я понимал, что внутри неё борются усталость и сомнения. Но усталость всё же взяла верх.
— Ладно, — кивнула она.
Лёнька облегчённо выдохнул и тут же попытался обнять «невесту», но она ловко вывернулась, прошипев рассерженной кошкой:
— А в глаз?
Брательник, демонстративно подняв руки вверх, доброжелательно оскалился.
— Не надо в глаз, а то чем же я буду любоваться тобой?
— Ты не исправимый придурок, — устало вздохнула девушка, но в квартиру вернулась.
Я показал Лёньке кулак, предвосхищая весь его дальнейший трёп, втолкнул его следом за Полиной и закрыл дверь.
— Никаких обниманий! — уже стоя в коридоре, строго сказала девушка. — И спать я буду одна в отдельной комнате!
Лёнька опять посмотрел на меня с мольбой в глазах. Я пожал плечами: сам влип.
— Ну, это вряд ли, — ухмыльнулся я. Заметив, как она мгновенно напряглась, кивнул в сторону кошки, что сидела в дверях спальни и сонно щурилась. — Тебя уже поджидает компаньонка!
Полина проследила за моим взглядом, увидела, кого я имел в виду, и расплылась в улыбке.
— Такой соседке я только рада!
Она подхватила кошку на руки и юркнула в спальню. Мы с Лёнькой услышали, как на двери щёлкнула задвижка, отгораживая девушку от нашего внимания.
— А теперь, — ты, — сурово сказал я брату. — Не думай, что я буду потакать всем твоим вывертам.
— Ой, — досадливо поморщился Лёнька. — Всю малину мне испортил! Я ж так надеялся!
— Надеялся! — передразнил я. — Ты её знаешь всего ничего! А туда же — надеялся! — фыркнул я, направляясь на кухню. Там всё ещё горел свет, и оставались остатки чаепития. Не люблю, когда стол грязный. Всегда убираю посуду в посудомойку или в раковину, если та заполнена уже.
— А может, это любовь с первого взгляда? — взвился Лёнька, хвостиком следуя за мной. — Может, я, действительно, хочу жениться?
— Ты сам слышишь, что говоришь? — я, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить гостью, осторожно складывал чашки в машинку. — Ты и «жениться» — это два несовместимых понятия.
— А может, я уже остепенился? Может, с Полиной у меня всё будет по-другому? Может, я хочу, чтобы наш понарошковый договор перетёк в настоящий?
— Так, — разозлился я. — Можешь экспериментировать на ком хочешь, флаг тебе в руки, но Полину оставь в покое.
Не знаю почему, только как представил себе этих двоих в ЗАГСе, так внутри всё вздыбилось.
— Что, думаешь, если она работает в таком месте, то мне не пара? Или сам на неё виды имеешь? — Лёнька наступал на меня боевым петухом. — Может, я встал на путь истинный?
— Ага, только пошёл не в ту сторону, — буркнул я, выключая свет на кухне.
Дав ему пару братских подзатыльников, чтоб мозги встали на место, молча пошёл в гостиную. Там достал из шкафа плед, подушку, кинул всё это Лёньке, а сам завалился на диван.
— Э? Мне что, на полу спать? — растерялся он.
— Можешь на Буськином месте расположиться, всё равно она с Полиной, — буркнул я, отвернулся к стене и отключился.
* * *
Полина Громова.
Щёлкнув дверной задвижкой, я облегчённо выдохнула. Фух, словно марафон пробежала. Дверь в спальню казалась рубежом, за которым нас с кошкой ждали спокойствие и умиротворение. Бусинка величественно прошествовала к широкой кровати, — не кровать, а аэродром, —
