Дорогая первая жена - Даша Черничная
Она не признается, но налицо изменения в ее настроении.
Лимит эмоциональных качелей на сегодня исчерпан, поэтому я стараюсь сохранять хладнокровие.
— Ты прекрасно знаешь, как Лейла болеет. Температура поднимается буквально за считанные минуты, и жаропонижающее не помогает. Даже если бы я был дома, не факт, что сразу понял бы, что ей стало плохо. В чем ты обвиняешь меня?
— Я доверила Лейлу тебе, Идар. Понадеялась на то, что ты будешь рядом с ней. И каков итог? А если бы я не вернулась раньше?
На глаза матери наворачиваются слезы.
— Все обошлось, мама. Так ведь?
— Нет, Идар. И после того как Лейлу выпишут, я забираю ее к нам.
Я дергаюсь от этих слов.
Мой дом впервые в жизни наполнен хоть какой-то жизнью, и я понимаю, что не желаю ничего менять.
— Я хочу остаться, ба, — Лялька грустно улыбается.
— Остаться? — ахает мама.
— Да, мне у Идара… хорошо. Там Назар, и с Надей мы подружились.
Мама переводит взгляд на Надю, будто видит ее впервые.
Внутри у меня все холодеет. Я как-то ждал от матери хоть немного тепла по отношению к Наде.
В этот момент я даже дышать перестаю, боясь, что Надя тоже встанет в горделивую позу, но она сжимает руки в замок и произносит вполне миролюбиво:
— Здравствуйте, Римма… простите, я не знаю вашего отчества, — и даже выдавливает из себя вежливую улыбку. — Мне жаль, что Лейла заболела, но думаю, тут ничьей вины нет, это просто стечение обстоятельств.
Она бросает взгляд на меня, и я выгибаю бровь.
Кто-то встал на мою сторону? А не ты ли, девочка, еще двадцать минут назад вела себя так, будто я для тебя пустое место?
Я смотрю на мать. Ну давай же, скажи хоть что-нибудь Наде!
— Лейла, возможно, тебе нужно что-то привезти из дома? — Надя дарит моей племяннице уже более искреннюю улыбку, понимая, что ждать ответа от моей матери бессмысленно.
— Если только планшет. Бабушка мои вещи взяла, — и тянет руку к моей матери. — Ба, ну пожалуйста, можно я останусь у Идара!
Взгляд жалобный, такой, что проберет даже черствого чурбана.
Мама поднимается на ноги, целует Лейлу в лоб и говорит нежно:
— Я подумаю, — а после смотрит уже куда холоднее на меня. — Идар, пойдем обсудим с тобой кое-что.
Надя отступает в сторону, пропуская нас, а мама у двери оборачивается.
— Надя, я могу попросить вас побыть с Лейлой?
— Конечно, — тут же отвечает та.
В благодарность моя мать кивает и выходит из палаты, я следом за ней.
Мы отходим в конец коридора, где можем поговорить и не быть услышанными.
— Ты зачем ее привез сюда? — шепотом кричит мать.
— Она моя жена, если ты забыла, — говорю спокойно.
Мать от моих слов дергается и отшатывается, будто я ударил ее.
— Ты что… Идар, — бледнеет на глазах, хотя, казалось бы, куда больше. — Я же просила… просила тебя не связываться с ней!
Просила. И тогда я пропустил мимо ушей слова матери. Но сейчас у меня возникает резонный вопрос.
— Но почему, мама? Что с Надией не так, раз сама мысль о том, что я сближаюсь с ней, лишает тебя покоя?
Мама тяжело вздыхает и отвечает не сразу:
— Я хочу как лучше для тебя, — пауза. — И для нее тоже. Просто постарайся держать ее на расстоянии вытянутой руки.
— Нет, мама, — произношу твердо. — Пока ты мне не объяснишь реальных причин, почему я не должен быть с Надией, я не стану нарочно от нее отдаляться. И не надо рассказывать мне эту абстрактную чушь про то, что так будет лучше. Мне нужна причина.
— Я не могу, Идар, — на глазах матери появляются обезоруживающие слезы.
— Что с тобой стало, мама? Где та разумная женщина, которая к другим относится с уважением? Почему ты не можешь хотя бы попытаться познакомиться ближе с Надией?
Мама трясет головой, отчего из ее глаз текут слезы, и она со злостью смахивает их со щек.
— Потому что я не хочу к ней привязываться! Не хочу узнавать ее поближе. Не хочу ничего знать о том, какая она хорошая, милая и светлая девочка, — мама сжимает кулаки. — Так легче — ничего о ней не знать. Поверь, Идар. И мне, и тебе…
Глава 26
Идар
Утром я нахожу Надю на кухне.
Она бросает на меня мрачный взгляд и возвращается к приготовлению завтрака.
Подхожу ближе и перехватываю ее руки, заставляя остановиться.
— Это тебе. Еще вчера хотел отдать, — вкладываю ей в ладонь банковскую карточку.
Вид у Нади такой, как будто я предложил ей что-то непотребное.
— Давай сразу без истерики, да? — опережаю ее. — Ты моя жена, и я, как муж, обязан обеспечивать тебя. Просто возьми деньги и используй их на что угодно.
Она не хочет, вижу… но, пересиливая себя, кивает и забирает карточку.
— И прости за вчерашнее, — говорю миролюбиво.
Надия поднимает на меня взгляд, словно гипнотизируя своими колдовскими глазами, и расслабляет напряженные плечи.
На секунду я замираю, будто и правда пригвожденный к полу. Вчерашняя злость на нее и того мудака медленно отступает. На первый план выходит странное притяжение к женщине, которого я не испытывал ранее.
— Тебе не стоило бить Мишу, — говорит неожиданно, и то умиротворение, которое родилось только что, благополучно рассеивается. — Ты делаешь мне больно.
Я прихожу в себя и понимаю, что действительно слишком сильно схватил руки Нади. Разжимаю тут же пальцы, и она отступает от меня, возвращаясь к приготовлению еды.
— Мне насрать на твоего Мишу, — цежу зло.
— За что ты тогда просил прощения? — спрашивает удивленно.
— За то, как вела себя моя мать.
Надя печально усмехается.
— А за свое поведение ты извиниться не хочешь? — интересуется с вызовом.
— Хм, дай-ка подумать, — делаю вид, что реально размышляю над ее вопросом. — Извиниться за то, что остановил какого-то уебка и не дал ему причинить боль моей жене? Нет, не хочу!
Последнее я выпаливаю с неожиданной даже для самого себя ненавистью.
— Очень удобно вспоминать о том, что я твоя жена, только тогда, когда это надо тебе! — бросает лопатку в раковину и оборачивается.
Всегда собранная, спокойная Надя сейчас смотрит на меня пылающим яростью взглядом, и на мгновение я замираю, сохраняя в памяти картину ее яркого, живого, пышущего эмоциями лица.
Открываю рот, чтобы ответить, но на кухню въезжает Назар.
— Что у вас случилось? — спрашивает строго и совсем по-взрослому.
— Ничего, — тут же отвечает Надя и отворачивается от нас.
Назар проезжает мимо
