Приручая Серафину - Джиджи Стикс
Мы с Серафиной сидим в кабинке рядом с аварийным выходом. Я опрокидываю два бокала виски, а она пьет клубничный молочный коктейль.
— Я, конечно, представлял себе совсем другую тренировку, — говорю я.
— А я не могу придумать награды лучше, чем оргазм, — отвечает она.
Я поеживаюсь и меняю позу.
— А как же духи, одежда, косметика?
— Нет.
У меня напрягается челюсть.
— Объясни почему.
Она смотрит на меня из-под ресниц, проводя пальцами вверх-вниз по соломинке. Этот ее кокетливый спектакль сбивает меня с толку.
— Мне понравилось сидеть на тебе, — говорит она. — Думаю, ты мог бы помочь мне почувствовать… удовольствие.
Мой член подает первые признаки пробуждения, и я сглатываю.
— Ты вообще понимаешь, чего просишь?
— Да.
Официант приносит мне еще один бокал. Я поворачиваю его в руке, глядя, как янтарная жидкость закручивается внутри. Все еще не уверен, что она действительно понимает, во что лезет. Когда я провинился перед Антоном, он заставлял меня бегать, и отжиматься.
— Если твоей наградой будет оргазм, то какое наказание ты способна выдержать? — откидываюсь назад и внимательно слежу за ее реакцией.
Ее щеки заливает румянец.
— Эм… шлепки. Может быть, кожаные путы. Я никогда такого не пробовала.
— И откуда ты вообще знаешь о БДСМ?
Она пожимает плечом.
— Я не такая невинная, как выгляжу. За последние пять лет я многое узнала.
Сердце пропускает удар. Я стараюсь не представлять, в какие места ей пришлось проникать в образе Лолиты-убийцы. Она, по крайней мере, имеет представление, чего ожидать, и все же ее просьба не дает покоя.
— И как это должно помочь тебе контролировать свои порывы?
Она наклоняется ближе, ее колено касается моего, и это ощущение отзывается именно там, где сейчас меньше всего нужно.
— Ты сам сказал, что научишь меня самоконтролю. И каждый раз, когда у меня будет что-то получаться, я буду получать оргазм.
— И ты принимаешь последствия за непослушание и за то, что ведешь себя, как капризная девчонка?
Она кивает, уголки ее губ поднимаются в улыбке.
Я издаю сдержанный, рваный выдох, мой член встает, и я понимаю: она серьезно. Если мы собираемся всерьез вступить в это соглашение, мне придется держать свои желания в ежовых рукавицах. В конце концов, она тоже убийца. Серафина не знает, что мне известна ее подноготная, и я не хочу даже думать, как близко ей приходилось подбираться к своим целям.
— У меня два условия, — говорю я.
Ее брови поднимаются.
— Никаких поцелуев. И никаких оргазмов для меня.
Ее лицо омрачается.
— Почему?
— Потому что это твоя тренировка, а не моя возможность воспользоваться тобой и получить удовольствие.
Она хмурится.
— Но…
— Либо принимаешь, либо нет.
Ее плечи опускаются, но румянец на щеках становится только ярче.
— Ладно. — Она протягивает руку, чтобы скрепить сделку. — Начнем.
Что-то в этом соглашении кажется мне неправильным. Избитые, травмированные девушки не приходят к незнакомым мужчинам за оргазмами. Возможно, в ней больше слоев, чем я думал. Хотя, вспоминая сериал, где психика женщины раскололась от пережитой травмы…
— Ты все еще Серафина? — спрашиваю я, все еще сомневаясь, не другая ли это личность. — Та самая девочка, которую я вытащил из подвала?
— Конечно. — Ее пальцы подергиваются, нетерпеливо ожидая прикосновения.
Я беру ее руку, уголки моих губ поднимаются в легкой полуулыбке.
Это будет… интересно.
ГЛАВА 12
СЕРАФИНА
Рука Лероя — теплая и большая. Прикосновение к его голой коже заглушает музыку, болтовню и весь этот хаос. Я заметила это еще тогда, когда впервые пришла к нему домой, и он откинул волосы с моего лба. Это как оказаться в коконе посреди шторма, зная, что ничто не прорвется сквозь оболочку и не причинит вреда.
Даже когда он отпускает глупые шутки и намекает, что у меня раздвоение личности, рядом с ним я чувствую себя в безопасности. Дело не только в том, что он надежен и силен. Он заполняет ту часть меня, которую я считала навсегда потерянной.
Я даже не поняла сразу, насколько спокойнее себя с ним ощущаю, пока он не оставил меня наедине с тем терапевтом. Она задавала вопросы о моей жизни, а я не знала, как реагировать. Каждый ее вопрос поднимал ужасные воспоминания. Она все не замолкала, пока в ушах не зазвучали возбужденные мужские голоса, слившиеся с криками мамы. Когда она протянула руку с коробкой салфеток, мне нужна была ее реакция — ее крик, чтобы заглушить крики в моей голове. А еще она так смотрела на Лероя... как будто хотела заполучить его себе.
Он отпускает мою руку, и вместе с теплом уходит и покой, на смену ему приходит волна хаоса.
Я делаю вдох, сердце колотится так яростно, что вибрации доходят до самых кончиков пальцев. Я не должна доверять этому чужаку, и все же часть меня хочет вцепиться в него и не отпускать. Я знаю это до глубины костей: только он способен вытащить меня из подвала, до последнего кусочка.
Даже если инстинкты зовут меня к доверию, опыт говорит быть начеку. Если Лерой предаст, он пополнит ряды ублюдков в аду.
— Скажи мне почему, — говорит он.
— Почему что?
— Почему ты хочешь оргазмы?
Щеки вспыхивают, и я опускаю ресницы.
— Я что-то почувствовала... раньше. — Я облизываю губы. — Когда мы были в твоей комнате.
Он склоняется ближе, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не заерзать.
— Объясни.
— Мне очень понравилось, как ты заставил меня себя чувствовать. Такого раньше не было, — произношу я тихо.
Он отстраняется. Я не осмеливаюсь встретиться с ним взглядом — вдруг увижу жалость. По тому, как он говорит, он, кажется, считает, что я боюсь мужчин. Я не боюсь. Я просто хочу причинить им боль. И если могу получить удовольствие с единственным, кого могу выносить — это мое дело.
— Давай начнем с чего-то простого, — говорит он мягко.
Я резко поднимаю взгляд.
— О чем ты сейчас думаешь?
— Мне нужно знать, где твои границы.
— Границы? — Я наклоняю голову набок.
— Твои пределы. Что ты способна вынести? Что для тебя категорическое «нет»?
Вблизи его глаза уже не кажутся такими темными. Это насыщенная
