Шрамы Анатомии - Николь Алфрин
Как я и сказал, неделя шла довольно хорошо. Так было, пока Чейз не получил особенно сильный удар и не упал на сегодняшней тренировке.
— Черт, чувак. А что, если она сломана? — волнуется Чейз, осторожно прижимая запястье к груди.
— Она не сломана, — говорю я, молясь, чтобы мои слова оказались правдой. Потому что если сломана, то ситуация плоха.
— Но что, если да? Тогда мне кранты на, возможно, весь оставшийся сезон, — говорит он, будто читая мои мысли. Он стонет, откидывая голову на подголовник в агонии.
— Не сломана.
* * *
Я поворачиваю налево, заезжая на парковку отделения неотложной помощи больницы, и высаживаю Чейза у дверей, чтобы он мог зарегистрироваться, пока я ищу ближайшее место для парковки. Я заезжаю на его грузовике на первое попавшееся место и выпрыгиваю.
Как только Чейз получил удар и рухнул на землю с болезненным криком, мы все поняли, что что-то не так. Тренер сразу же отправил меня отвезти его в ближайшую больницу; Чейз не мог отдать мне ключи от своего грузовика достаточно быстро.
Я нахожу Чейза в зале ожидания, и мы сидим около двадцати минут, прежде чем его забирают, чтобы измерить жизненные показатели и сделать рентген. Вместо того чтобы ждать — зная, что это займет много времени — я иду прогуляться и нахожу кафетерий.
Поискав пять минут среди ограниченного и неаппетитного выбора еды, я наконец останавливаюсь на двух батончиках-мюсли и Gatorade.
Когда я захожу в обеденную зону, расплатившись, мое внимание привлекает вспышка карамельного цвета. Я смотрю налево и вижу Оливию, сидящую за столом с пожилой женщиной, которая выглядит лет на сорок с лишним. Женщина одета в медицинский костюм, что говорит о том, что она какой-то сотрудник больницы.
На столе между ними стоит поднос с едой. Но они не едят.
Они сидят, придвинув стулья близко, их колени почти касаются друг друга, и они смотрят друг на друга. Обе сидят прямо, головы слегка наклонены, глаза закрыты, выглядят они задумчиво. У женщины в руках стетоскоп, и она слушает сердце Оливии. Она глубоко сосредоточена.
Я стою и смотрю несколько мгновений, сбитый с толку.
Почему Оливия в больнице? Почему какая-то женщина слушает ее сердце посреди кафетерия?
Множество вопросов проносятся в моей голове, и тут я что-то вспоминаю.
Достаю телефон из кармана, смотрю на главный экран, проверяя, что сейчас действительно вечер вторника. Оливия упоминала, что у нее есть обязательство по вечерам вторника встречаться с подругой на ужин. Даже Делайла подтвердила, насколько Оливия религиозна в этом плане.
Должно быть, это та самая подруга, о которой она говорила.
Любопытство берет надо мной верх, и я быстро прячусь за большой колонной, чтобы понаблюдать за ними еще немного.
Через несколько мгновений женщина неохотно отнимает стетоскоп, делая дрожащий вдох и едва заметно, почти мрачно, улыбаясь. Оливия поднимает голову и повторяет действия женщины, выглядя такой же подавленной.
Обе, кажется, приходят в себя, затем непринужденно переходят к, очевидно, естественному, комфортному разговору. Внезапно мне кажется неуместным подсматривать за ними, и я медленно отхожу, выскальзывая из кафетерия, молясь, чтобы Оливия меня не заметила.
Я возвращаюсь в зал ожидания и сажусь. Разворачиваю обертку батончика-мюсли, жуя овсянку со вкусом меда и обдумывая то, что только что видел.
Тридцать минут спустя, когда мои мысли все еще блуждают, я слышу, как открываются двери, и поднимаю глаза, чтобы увидеть Чейза, выходящего из крыла неотложки. Его травмированное запястье перебинтовано и прижато к груди, а в другой руке он держит два пузырька с таблетками и какие-то бумаги.
Он смотрит на меня и поднимает правую руку, тряся таблетками и устало улыбаясь.
— Хорошие новости — она не сломана. Плохие новости — сильно растянута, и мне придется пропустить минимум две недели. Возможно, четыре, если не заживет как следует.
Я облегченно вздыхаю, встаю и отряхиваю крошки, упавшие на рубашку. — Слава богу.
Если бы рука была сломана, был большой шанс, что сезон для него закончился бы, или, по крайней мере, его значительная часть.
— Точно, — выдыхает он. — Эй, ты собираешься это есть? — спрашивает он, кивая на другой батончик-мюсли, лежащий на стуле рядом со мной.
Я закатываю глаза, беру батончик-мюсли, Gatorade и его ключи. Чуть не бросаю в него батончик, но решаю, что это будет не лучшей идеей, так как его хорошая рука уже занята.
Горячая вода из душа бьет мне в спину, и я поворачиваюсь, чтобы она стекала по лицу, заставляя себя проснуться.
После душа я лениво натягиваю джинсы и обувь, надеваю простую футболку через голову. С большим усилием закидываю рюкзак и тащусь к корпусу естественных наук.
Когда я заворачиваю за угол к анатомической лаборатории, я вижу, что большинство студентов ждут снаружи, дверь в лабораторию закрыта. Большая часть моих однокурсников сидит на полу, держа свои лабораторные пособия на коленях, пока зубрят. Но одна брюнетка, в частности, привлекает мое внимание.
Оливия сидит на полу, зажатая между Делайлой и Крысёнышем, и все трое просматривают свои лабораторные пособия.
Я подхожу к ним, вставая перед Оливией. Осторожно постукиваю носком своего ботинка по ее, чтобы привлечь внимание.
— Эй, Финч, — улыбаюсь я, как только она поднимает на меня глаза.
Она одаривает меня своей прекрасной улыбкой.
— Привет.
Я опускаюсь на колени, чтобы быть с ней на одном уровне глаз.
— Что делаете? Почему все в коридоре?
— Трейси готовится к нашему тесту, — сообщает она мне.
— Черт, — я напрочь забыл про этот тест.
Откидываясь на задницу, я сажусь, с трудом сдираю рюкзак и вытаскиваю свое пособие.
Я слышу, как Крысеныш презрительно фыркает, и быстро показываю ему средний палец, пока лицо Оливии уткнуто в ее книгу.
Следующие десять минут я сижу посреди коридора, пытаясь впихнуть в свой мозг все, что мы прошли на прошлой неделе. Студенты проходят мимо, задевая меня, пока я сижу почти посередине коридора. Я двигаюсь вперед, насколько могу, мои колени в нескольких дюймах от колен Оливии, пока мы сидим, скрестив ноги, лицом друг к другу.
— Хорошо, все, — говорит Трейси своим обычным бодрым тоном, открывая дверь. — Готовы?
Все недовольно бормочут, встают и направляются к двери, чтобы зайти внутрь.
— Пособия спрятать! — приказывает Трейси, прежде чем кто-либо успеет проскользнуть в комнату.
Я собираю свои вещи и встаю, протягивая руку Оливии, чтобы помочь ей подняться. Она
