Западня - Алеата Ромиг
С каждой тикающей секундой тишина нависала подобно облаку. Гул шин по тротуару заглушил наше дыхание. Не было ни слов, ни музыки; даже Брэнтли молчал, его силуэт за затуманенным окном едва шевелился. Как будто большая часть мира остановилась, оставив меня пленницей, неспособной повлиять на будущее.
Миля за милей машина продолжала двигаться вперед, несомненно, унося нас в поместье Монтегю, прочь от жизни и — почти буквально — навстречу смерти. Чарли́ не могла жить за железными воротами и высокими каменными стенами. Она не выживет.
Вызвав на помощь Александрию, я повернулась к мужу моей матери. Его губы сжались, когда он перевел взгляд с бокового окна на экран телефона. Хотя я смотрела на него, ни разу его глаза–бусинки не повернулись в мою сторону, и его губы не дали мне никакого объяснения. Судя по удовлетворению на его лице, он был уверен, что получил мое одобрение или, по крайней мере, мое согласие. Я выпрямилась, когда поняла, что в сознании отчима я уже смирилась со своим будущим, как это сделала моя мать.
Что, черт возьми, это значит?
Сделав глубокий вдох, я вздернула подбородок.
– Ты не объяснишь мне, в чем дело?
Его взгляд метнулся в мою сторону, а улыбка исчезла.
– Моя ошибка. Я полагал, что выпускница Стэнфорда поймет простое утверждение. Но, конечно, Александрия, я могу тебе растолковать. В конце концов, я делал это для твоей матери последние двадцать лет.
Медь покрыла язык, когда я надавила на него, чтобы прикусить слова, которые хотели с него слететь.
– Как я уже сказал, – предложил он самым снисходительным тоном, – мы обсудим это подробно, как только окажемся дома.
Подавляя отвращение, я призвала на помощь свою детскую выучку и сделала все возможное, чтобы не уступать его покровительственному тону.
– Возможно, мне нужно упростить это и для тебя. Видишь ли, у меня есть квартира в Нью-Йорке. У меня есть занятия и парень. Несмотря на то, что ты предлагаешь, я не могу согласиться ни с чем, что помешает лично моим планам.
Вместо того чтобы обидеться, Алтон ухмыльнулся.
– Это ты, кажется, не понимаешь. Александрия, у тебя нет выбора.
Это не может быть реальным.
Я продолжала смотреть на него, ожидая, когда на его шее проступит предательский багровый оттенок. Каким-то странным образом его отсутствие пугало меня больше, чем предсказуемое присутствие. Гнев, его обычная реакция, исчезла. На его месте появилась высокомерная уверенность, от которой у меня по спине пробежал холодок.
– Тебе есть что сказать? – спросил Алтон Фицджеральд.
Постороннему человеку его вопрос мог бы быть истолкован как предложение объяснения. Это было не то, что делал мой отчим. Его расспросы не служили никакой другой цели, кроме как заманить меня в ловушку, чтобы я сказала что-нибудь, что угодно, чтобы заслужить еще одну пощечину.
Сделав глубокий вдох, я попыталась найти другой подход.
– Пожалуйста, расскажи мне о матери.
– Всему свое время.
Внезапно я вздрогнула. Пронзительный звон заполнил салон лимузина. Когда Алтон потянулся к телефону, он кивнул в мою сторону, сжал свои бледные губы и молча заставил меня замолчать.
– Привет, Сьюзи.
Сюзанна Спенсер была матерью Брайса и лучшей подругой моей матери. Может, Сюзанна расскажет, что происходит? Конечно, она беспокоилась о матери. Должно быть, именно поэтому она звонила Алтону.
С сознательным усилием сделать вид, что не слушаю, я отвернулась к окну. Мышцы шеи напрягались все больше по мере того, как пейзаж за стеклом становился все более знакомым. Теперь мы находились уже не в непосредственной близости от города Саванны, а в сельской местности. Навесы деревьев создавали затемненные туннели тропинок, пока Брэнтли вез нас подальше от солнечного света.
Обдумывая каждый ответ Алтона, я искала хоть какую-то информацию. И с каждым новым утверждением у меня ничего не получалось. Каждое предложение, каждый ответ были просчитаны и хорошо продуманы.
Пока не село солнце, я размышляла над тем, что мне сказали до сих пор. И моя мать, и Джейн упоминали, что ситуация в Саванне меняется; однако с каждой милей по направлению к поместью Монтегю, я знала, что это неправда.
Поселенцы проложили эти тропы сотни лет назад. Лошади и колеса повозок бороздили глину Джорджии, их следы образовали то, что позже станет сегодняшними мощеными дорогами. Хотя первые поселенцы и не узнали бы нынешней затвердевшей черной поверхности, деревья, окаймляющие маршрут, были все теми же.
Это был еще один пример Саванны: изменение без фактического изменения.
Алтон продолжал разговор, повернувшись спиной к заднему окну машины, оставив меня сидеть слева от него. Мое место было обращено в сторону, прямо напротив двери, которая привела к моему нынешнему заключению. Мой взгляд блуждал от окна к окну.
Сжав губы, я подавила вздох, и мой пульс ускорился. Я не должна была удивляться тому, что увидела боковым зрением, но я удивилась. В детстве был способ сделать это – изолировать меня, – но с того места, где я сидела, я могла краем глаза видеть, что я не одинока. В нескольких метрах позади лимузина ехал черный внедорожник Клейтона.
Что, по мнению Делорис, она могла сделать, открыть ворота в поместье Монтегю?
Этого не случится. Сотрудники Алтона были слишком хорошо обучены. Они не пропустят Делорис и Клейтона.
Я сжала сумочку, мечтая о своем телефоне. Если бы только я могла отправить сообщение... дать Делорис знать, чтобы она не пыталась. Ее усилия окажутся тщетными, возможно, спровоцировав другие проблемы.
Почему я не поделилась с ней подробностями о поместьи Монтегю?
С другой стороны, какая-то часть меня хотела, чтобы она попыталась, хотела, чтобы они с Клейтоном штурмовали ворота. Я представила, как охранники звонят в полицию. Когда они приедут, я скажу им правду, что меня забрали против воли, и моя мать в опасности. В истории, складывающейся в моей голове, хорошие люди победили бы, а плохие проиграли.
Вот как было бы в фантазии.
Жизнь не была фантазией или сказкой.
Это Монтегю, я слишком хорошо знала, что зло победит. Оно всегда побеждало.
Разговор Алтона продолжался, а я все пыталась узнать хоть какие-нибудь новости о матери. Кроме одного или двух замечаний, что он расскажет Сьюзи об этой ситуации позже, ничего о матери не упоминалось. Он упомянул имя Брайса, но не Челси.
На мгновение я закрыла глаза и попыталась разгадать открывшуюся передо мной головоломку. Фигуры передвигались, но я не могла разобрать их назначения.
Всего за секунду до того, как Алтон выключил мой
