Сын босса. Хочу только тебя - Филиппа Фелье
– Предлагаю переместиться в более удобное для проведения обследования место. Мне ведь придется раздеться? – томно прошептал этот наглец.
– Хорошо, – слово сорвалось само, будто за меня говорил алкоголь. Хотя, наверное, так и было. Уперлась ладошкой в удивительно крепкие мускулы под майкой, отталкивая, – я поеду с тобой куда скажешь и сделаю все, что ты захочешь… Если, – выставляю перед его лицом указательный палец, на котором сосредоточился его взгляд, будто это самая важная вещь в мире, – ты правильно ответишь на один мой вопрос.
– Только если он не касается моего возраста или твоей профессии. Я весь внимание… доктор, – вибрирующий баритон окутывает словно патока, разливаясь огнем по венам.
Он сжал мою руку с вытянутым пальцем и втянул его в рот. Кожу ласкал горячий язык, тепло обволакивало, внизу живота полыхнуло жаром. Черт возьми, что он делает? С трудом оторвала взгляд от его губ, сглотнула и… тут же утонула в синеве его глаз. И вдруг, помимо воли, из меня вырвались строчки:
– … И все ж сильней всего отрава глаз зеленых. Твоих отрава глаз, где, странно искажен, мой дух дрожал не раз, стремился к ним в мечтах бессонных. И в горькой глубине изнемогал и гас.
Я замолчала, затаив дыхание в ожидании ответа. Не знаю почему я вообще вдруг вспомнила стихи. Видимо, я все же была невероятно пьяна. Автор этих строк мало известен, так что я была на сто процентов уверена в том, что мальчишка проиграл…
– Но чудо страшное, уже на грани смерти, таит твоя слюна, – продолжил он стих, сминая большим пальцем мою нижнюю губу. Смотрел на нее завороженно, пристально, расширенными на всю радужку зрачками. – Когда от губ твоих моя душа пьяна, и в сладострастной круговерти к реке забвения с тобой летит она.
Он закончил стих, медленно приближаясь к моему лицу. Близко. Очень близко. Мир сузился до опасной бездонной синевы, в которой я тонула.
Сердце стучало так громко! Кажется, этот невыносимый стук слышали все вокруг, он звучал громче басов музыки, от которых сотрясало стены. Я забыла, как дышать.
Губ коснулись губы. По спине электрическим током. Меня знобило, но не от холода. Я была голодна, но не до еды.
– Шарль Бодлер, «Отрава», – произнес он тихо, ласково заправив мне за ухо прядь волос. От прикосновения по коже пробежал разряд. Я покрылась мурашками. – Это был твой вопрос?
Я смогла лишь кивнуть. Слова застряли в пересохшем горле. Что это было? Как? Почему? Кто в его годы цитирует Бодлера? Мне срочно нужен был мартини. Я схватила бокал, осушила залпом. Жестом велела бармену повторить. Выпила еще один. И еще. Голова закружилась сильнее прежнего, в желудке горело огнем. И даже про оливки не вспомнила…
– Идем. – Голос прозвучал как приказ, уверенно, но в нем слышалась и какая-то странная нежность. Его рука обхватила мою, пальцы переплелись. Он поднялся и потянул меня за собой.
Глава 1
Маленькие злобные гномики в моей голове колотили молоточками вызывая мерзкую, раздражающую боль. Во рту разверзлась пустыня. Хотелось пить. Нестерпимо. Именно воды. И лучше холодной. Что вчера было? Помню свадьбу лучшей подруги, мне не хватило веселья, и я рванула в клуб. Танцевала, пила, а затем…
Я распахнула глаза и не узнала потолок, что естественно, ведь видела его впервые в жизни. Медленно обводила глазами комнату. Похоже на номер в гостинице. Я лежала на большой кровати, укрытая одеялом, а рядом… На животе, обняв подушку спал мужчина. Нет, не так.
Со мной в одной постели спал обнаженный парень!
Я прижала к себе одеяло и поняла, что что-то не так, что-то не давало покоя, что-то… вроде того, что я обнаружила под одеялом. Я. Была. Голой. Абсолютно!
Нет. Нет, нет, нет! Это невозможно! Я что, переспала с незнакомым парнем? Я? Этого просто не могло быть, это не могло быть правдой! Только не я, только не с… парнем младше меня! Я… лишилась девственности с первым встречным? Нет! Нет и еще раз нет!
Тихонько сползла с постели. Хотела замотаться в одеяло, чтобы найти свои вещи, но оно частично было под ним… под этим незнакомцем с красивым лицом. Таким знакомым…
Память услужливо подбрасывала фрагменты вчерашнего вечера: клуб, яркие вспышки стробоскопов, мартини, танцы, шутки и смех, синие глаза и… поцелуй за барной стойкой.
А потом… Потом я не помнила ничего. Абсолютная пустота. Да как такое возможно? Как можно было забыть свой первый раз? Как я могла уйти из клуба с незнакомцем? Почему я ничего не помню?
Вопросы роились в голове, от чего та болела еще сильнее. Меня потряхивало, нервы были натянуты как канаты, поэтому, когда на постели заметила движение, дернулась так, что выдернула одеяло из-под спящего брюнета. Слава богу, что он не проснулся! Я не представляла, как с ним разговаривать. Да и о чем говорить? О том, что я ничего не помню?
Боже мой! Это все какой-то дурной сон. Такого просто не могло со мной произойти!
Одежда была найдена на стуле, а нижнее белье в ванной на полотенцесушителе. Почему я повесила его туда? Или это сделала не я?
От мыслей, что незнакомый парень, чьего имени я не помнила, вешал сушиться мое белье, щеки обожгло стыдом. Будто это все не со мной происходило, а с кем-то посторонним, с какой-то другой девушкой…
Быстро оделась. Дрожащими руками распутала волосы, пригладила расческой, умылась, а в голове пульсировала лишь одна мысль – бежать… Нужно бежать!
Сумочка нашлась на полу в коридоре, рядом с туфлями. Открыла дверь номера и… замерла. Сердце колотилось в горле. Меня трясло, как в лихорадке, но я все же нашла в себе смелость вернуться, чтобы оставить на тумбочке записку и… деньги. Я не помнила ничего из вчерашней ночи, но вдруг… Нет, это невозможно. Я не могла снять парня на ночь. Не могла же? Или могла?
Ничего не понимая, выбежала из номера, тихонько прикрыв за собой дверь. Вызвала такси и вернулась домой.
Странно, но я не чувствовала в себе каких-либо изменений. Кроме
