Никому не говори - Марина Зимняя

плевать. Мама где-то в прострации, а отца я видеть не могу, и чтобы окончательно не возненавидеть его, я решила переехать. Качать права больше нет смысла. Стрельба для мне в прошлом. Меня больше не возьмут в секцию, тренер высказалась очень категорично. Бабушка Фрида, поддержала отца. Моя выходка с Волькой оказала на нее слишком сильное воздействие, и она завуалировано пояснила свою позицию насчет меня. Она не готова брать ответственность за меня. Боится, что я создам ей проблемы. Я даже не обиделась на нее нисколько. Я ожидала подобной реакции.

Голова всю дорогу так и норовит обернуться назад. Делаю над собой усилие, чтобы не повернуть ее. Ощущение, что бабушкин сосед плетется следом, не покидает меня до самой калитки.

Мы не общаемся. Даже не здороваемся, но я все время чувствую, что он крутится где-то неподалеку и подглядывает за мной. В первую ночь я не задернула ночные шторы и проспала до утра с распахнутым окном. Было очень душно, и я спала без одеяла. Длинная футболка служившая мне ночной сорочкой задралась, и я светила трусами даже не подозревая, что кое-кто шарится по нашему двору. Оказывается, Колхозник притащил бабушке сбежавшую курицу, которая сделала подкоп под забором и чуть не была растерзана его собакой. В полудреме я слышала, как надрывался соседский пес и как спустя время звякнул засов калитки. Меня не покидает ощущение, что он смотрел на меня. Я проснулась не потому, что выспалась, а потому что почувствовала себя неуютно и захотела укрыться.

Трехэтажное здание из красного кирпича предстает передо мной спустя десять минут. И зачем я вышла так рано? Ныряю в распахнутую калитку, меряя шагами пространство школьного двора. Толстовка на мне промокла насквозь, скинув с плеча рюкзак снимаю ее на ходу, проскальзывая за дверь. Охранник не тормозит меня, но в здании удивительно безлюдно. Бросаю взгляд на большие настенные часы, понимая, что я не просто пришла слишком рано. Я пришла одна из первых.

Глава 14

— Привет! — над моим ухом раздается знакомый голос и меня тут же передергивает.

Поворачиваю голову, слегка поднимая взгляд. Так и знала, что он шел вслед за мной. Колхозник улыбается во все тридцать два, с его челки падают капельки воды, он взъерошивает мокрые волосы, брызги летят на меня.

Недовольно хмурюсь и отворачиваюсь от него продолжая бесцельно пялиться в информационный стенд с расписанием.

— Ты будешь учиться в десятом «А», — Колхозник поднимает руку и тычет пальцем в верхнюю часть стенда. — Хочешь, я проведу для тебя экскурсию?

— Не надо. Разберусь как-нибудь, — фотографирую свое расписание и убрав телефон в задний карман джинсов, иду в направлении широких двухстворчатых дверей.

— Десятый в этом году один. Всего семнадцать человек набралось, — Колхозник идет рядом, даже не думая от меня отставать.

— Слушай, — останавливаюсь, поворачиваюсь к нему, пытаюсь взглянуть в его глаза, но почему-то тут же отвожу взгляд. — Не таскайся за мной… Мне не нужна компания, — отвернувшись, ускоряю шаг.

Колхозник остается стоять на месте. Позади слышатся шаги и громкие разговоры. Слегка оборачиваюсь дойдя до угла и приостановившись на секунду. Около Богдана стоят две девчонки. Высокая блондинка на каблуках и в экстремальном мини. И точно такая же цапля, но брюнетка. Темненькая одета поприличней, но смеется как лошадь, активно жестикулируя рассказывает, что-то моему Колхознику.

Заворачиваю за угол, поднимаюсь на второй этаж. Школа мало чем отличается от моей прежней. Может быть размером слегка, а так, те же стены, та же череда дверей с номерами кабинетов, те же облезшие, жесткие лавки вдоль стен и пожухшие цветы в кадках. Бросаю рюкзак на подоконник, остановившись напротив кабинета русского языка. Увеличиваю расписание на телефоне, едва сдерживая стон разочарования, сегодня: русский, физкультура, химия, физика, литература и алгебра. Чует мое сердце, что пятница будет одним из моих самых нелюбимых дней недели. Хотя любимых дней в стенах школы у меня не может быть в принципе. Хорошо, что впереди два выходных. Я решила смотаться домой. Возьму кое-какие вещи и взгляну на маму. Может действительно попытаться уговорить ее лечь на обследование.

Потихоньку мои новые одноклассники подтягиваются к кабинету. На мое счастье, они не отличаются особой общительностью. Так, стреляют в меня взглядами исподтишка, но не подходят. Продолжаю смотреть в окно, изредка поглядывая на кучкующихся парней и девчонок.

— Ты новенькая? — передо мной возникает долговязый додик, по всей видимости мнящий себя местным Казанова. Парень опирается плечом на стену, разглядывает меня сверху вниз. — Мирослав, — продолжая улыбаться, представляется он.

— Мир, ты где? — тут же доносится с другого конца коридора. Цокая каблуками в нам летит та самая блонди, которая притормозила Колхозника. Девчонка виснет на парне, он обнимает ее за талию, притягивая к себе. — Это Виталина.

Девчонка взглядом спрашивает у него: «Кто это?». Переводит взгляд на меня. — Новенькая. Тебя кажется Джерен зовут, так ведь? — долговязый продолжает лыбиться как идиот.

— Так ведь, — отвечаю ему сухо, тяжело вздохнув.

Когда уже прозвенит этот гребаный звонок?

— Народ, подходите знакомиться!! — выкрикивает парень, обращая на себя внимание остальных одноклассников. — Это Джерен.

— Да мы, собственно говоря, в курсе, — из толпы вываливается невысокий, круглолицый пацан с раскосыми глазами и приплюснутым носом. — Елисей, — тенят мне мелкую пухлую кисть.

Прячу ладони в задних карманах. У меня совершенно нет желания, прикасаться к посторонним людям. Обойдемся без этого.

— Саня.

— Рита.

— Настя.

— Илья… — окружив меня в полукольцо, начинают представляться мои новые одноклассники.

— Ты внучка Осиповой?

— Угу, — подтверждаю коротким кивком.

Бабушка ушла из школы, когда заболел дед. Неудивительно, что они ее знают.

— Тогда понятно, — хмыкает Елисей, но я бы скорей назвала его монголом или Мамаем.

— Что тебе понятно? — впиваюсь в его лицо цепким взглядом.

— Блатная, — тянет со смешком узкоглазый.

Закатываю глаза. Можно подумать бабушка у меня не историю преподавала, а была как минимум директором этой школы.

— А ты реально белке в глаз из лука попадаешь? — подает голос мелкий шкет, выглядывающий из-за пухлой девчонки, имя которой я не запомнила.

— Никогда не стреляла в белок.

— Сдались ей твои белки! — тут же вставляется Елисей. — Если что, мы все про тебя знаем, — улыбается он, обнажая редкие зубы. — Че в городе, все школы дали от ворот поворот?

Не успеваю ответить на его вопрос, по барабанными перепонкам бьет дребезжащий звук звонка.

А дальше все как обычно. Сижу одна, за последней партой. Сама с собой играю в крестики нолики на полях тетради. Руссичка — суетливая бабулька эпохи мамонтов, не обратила на меня никакого внимания. Первые пятнадцать минут неустанно поздравляла всех