Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка - Альма Смит
Зоя, стараясь, чтобы голос не дрогнул, договорилась о встрече на следующий день. Адрес — старый район, пятиэтажка «хрущевка». Не «Северная башня». Реальность.
Клиентку звали Светлана. Женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и добрыми, но беспокойными глазами. Квартира, двухкомнатная, была замороженным во времени музеем советского быта: темные гарнитуры, ковер на стене, шторы с гирляндами. Пахло нафталином и одиночеством.
— Я хочу светлую, современную, — говорила Светлана, нервно теребя край кардигана. — Чтобы легко мылось. И чтобы… не как у всех. Но и не очень дорого. Я педагог, у меня не миллионы.
Зоя ходила по комнатам, щелкала фотоаппаратом, делала замеры, задавала вопросы. «А здесь что обычно делаете? Любите читать? Принимаете гостей?» Вопросы рождались сами собой, из той самой житейской логики, которую она оттачивала годами, обустраивая собственный дом. Она не говорила о «концепциях» и «стилевых решениях». Она говорила об удобстве, о свете, о том, как сделать, чтобы было приятно возвращаться с работы.
Светлана слушала, и тревога в ее глазах понемногу сменялась надеждой.
— Вы так… спокойно всё объясняете. Не заумно. Мне другие дизайнеры сметы на миллионы выносили и говорили про «европейский стандарт», от которого мне тошно.
— У нас стандарт будет один — ваш, — сказала Зоя. — И бюджет мы не превысим. Я сама закупкой материалов займусь, скидки поищу.
Они заключили устное соглашение. Зоя взяла предоплату — скромную, символическую. Светлана доверяла ей, как доверяют врачу, увидевшему не статистику, а конкретную боль.
Работа закипела. Это был совсем другой масштаб и другой темп. Не было бригады проверенных мастеров, пришлось искать рабочих по объявлениям, жестко контролировать каждый шаг. Не было бесконечного бюджета — каждый рубль нужно было выверять. Зоя превратилась в прораба, закупщика, дипломата и психолога в одном лице. Она вставала в шесть, чтобы успеть на рынок стройматериалов до подорожания, вечера проводила у Светланы, следя за укладкой плитки и покраской стен.
Однажды случился конфликт. Рабочие, решив сэкономить время, положили плитку в ванной неровно. Зоя, придя с проверкой, увидела это и потребовала переделывать. Бригадир, здоровенный детина с наколками, начал кричать, что она «баба, не смыслящая в ремонте», что «и так сойдет». Светлана испуганно жалась в углу.
Старая Зоя, та, что боялась конфликтов и «нарушать порядок», возможно, сдалась бы. Но новая Зоя, та, что отстояла себя в кафе перед Маратом, выпрямилась. Она не кричала в ответ. Спокойно, глядя ему прямо в глаза, сказала:
— По пункту 4.2 нашего договора, несоответствие работам техническим стандартам влечет их переделку за ваш счет. Или я звоню в Роспотребнадзор и показываю фото. Выбирайте.
Она показала на телефон. В ее голосе не было истерики, только холодная, неоспоримая уверность. Мужик понял, что блеф не пройдет. Проворчал, но велел перекладывать.
В тот вечер, когда рабочие ушли, а Светлана, сияя, смотрела на ровные ряды новой плитки, Зоя почувствовала невероятную усталость и… удовлетворение. Она сделала это. Не сломалась. Не пошла на компромисс. Отстояла качество.
Она возвращалась домой поздно, пахнущая краской и пылью. Останавливалась у подъезда, поднимала голову к своему темному окну. Квартира, которая еще недавно была тюрьмой, теперь казалась тихой гаванью, куда можно вернуться после битвы. Битвы за чужую, но такую важную мечту о красоте и порядке.
Однажды, в единственный за неделю выходной, она пришла к Людмиле Петровне по графику. Та, увидев ее загорелое, подтянутое лицо и уверенные движения, хмыкнула:
— Похоже, мои инвестиции начинают приносить плоды.
Зоя коротко рассказала про проект Светланы, про конфликт с рабочими.
— Хорошо, — одобрила Людмила Петровна. — Вы учитесь не только создавать, но и командовать. Это важнее любого дизайна.
— Я устала, — призналась Зоя, разливая чай. — Иногда кажется, что я не потяну.
— А кто сказал, что должно быть легко? Легко — сидеть и ныть о своей горькой судьбинушке. Тяжело — встать и делать. Вы выбрали тяжелое. И, судя по всему, у вас получается.
После чая, когда Зоя уже собиралась уходить, Людмила Петровна неожиданно сказала:
— Карина звонила. Она… хочет с вами поговорить.
Зоя замерла.
— Со мной? О чем?
— О детях. О жизни. Не знаю. Она не говорит со мной. Боится, что я буду осуждать или лезть с советами. А вы… вы для нее и чужая, и своя одновременно. И вы прошли через то, через что она, возможно, только идет.
— И вы хотите, чтобы я с ней поговорила?
— Я не имею права ничего хотеть. Я просто передаю информацию. Решайте сами. — Но в глазах Людмилы Петровны стояла тихая, почти мольба.
Зоя кивнула.
— Дайте ее номер. Я позвоню.
Она вышла, держа в телефоне новый контакт. Еще одна странная ниточка в этом клубке. Разговор с Кариной — последним человеком, с кем она хотела бы общаться. Но теперь всё было не так однозначно. Карина была не просто «любовницей». Она была дочерью Людмилы Петровны. И, судя по всему, такой же заложницей в золотой клетке Марата, какой когда-то была она сама.
Дома, перед тем как лечь спать, Зоя зашла на сайт своего портфолио. Счетчик просмотров показывал 211. А в почтовом ящике лежало новое письмо. От другого потенциального клиента. Краткое: «Видели вашу работу. Заинтересованы в сотрудничестве. Можно обсудить?»
Она закрыла ноутбук. Легла в темноте. В ушах еще стоял гул перфоратора и голоса рабочих, но это был гул жизни. Напряженной, сложной, но ее собственной.
Она смотрела в потолок и думала, что всего пару месяцев назад ее мир был черно-белым и беззвучным. Сейчас он был слишком громким, слишком цветным, иногда пугающим. Но он был живым. И в этом хаосе новых дел, новых лиц, новых вызовов она наконец-то перестала быть «бывшей женой Марата». Она становилась Зоей. Дизайнером. Переговорщицей. Человеком, который может сказать «нет» и добиться переделки. Человеком, которому звонят незнакомые люди и просят помощи.
Она повернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Завтра — звонок Карине. Послезавтра — встреча с новым клиентом. И еще куча дел. Невыносимо много. И безумно интересно.
Она заснула без снотворного, впервые за многие месяцы. И спала крепко, без кошмаров.
Глава 14
Встреча была назначена в нейтральном месте — в небольшой, уютной кондитерской в тихом переулке. Зоя пришла первой, выбрала столик в углу у окна. Она нервничала. Заказала эспрессо, но не пила, наблюдая, как пар истончается над маленькой чашкой. Зачем она согласилась? Из любопытства? Из скрытого желания посмотреть в глаза «победительнице» и увидеть… что? Страдание?
