Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка - Альма Смит
Это было максимально близко к признанию, на которое была способна эта женщина. Зоя промолчала.
К концу дня комната преобразилась. Паркет, отшлифованный до светлого дерева, задышал. Стены, выкрашенные в теплый серый, потеряли давящую бежевость. Мастера аккуратно собрали инструменты, договорились о следующем визите для монтажа встроенных полок и светильников. Виктор, уходя, сказал Зое: «За вами, барышня, глаз да глаз нужен, а то работу отнимут. Чувствуется школа».
Когда они остались одни, Зоя и Людмила Петровна стояли на пороге. Вечерний свет из окна ложился на свежие стены длинными полосами.
— Ещё не закончено, но уже моё, — тихо произнесла Людмила Петровна. В её голосе было нечто вроде удивления. — Оно уже дышит по-другому.
— Это только основа, — сказала Зоя, но внутри что-то ёкнуло от гордости.
— Основа — это главное. На хлипком фундаменте ничего не построишь. — Хозяйка повернулась и пошла в гостиную. — Завтра займётесь подбором тканей для дивана и кресла. У меня есть каталоги.
Вечером, вернувшись домой, Зоя обнаружила на телефоне пропущенный вызов с неизвестного номера и СМС: «Зоя Сергеевна, с вами пытается связаться адвокатский офис „Легион“ по вопросу, касающемуся имущественных отношений. Просьба перезвонить». Сердце упало. «Легион» — это не «Барс и Партнеры», где работали люди Марата. Это были акулы покрупнее, известные своими победами в грязных корпоративных войнах. Значит, Марат перешёл на новый уровень. Он не стал устраивать скандал. Он подал в суд. Или готовился это сделать.
Зоя не перезванивала. Она отправила короткое сообщение: «Все вопросы по имущественным отношениям урегулированы соглашением от [дата]. Документы у моего адвоката. Просьба все запросы направлять в письменном виде на электронную почту». Она никакого адвоката у себя не имела, но блефовать уже научилась.
Потом она села за ноутбук. Не к урокам по программам. Она открыла браузер и начала искать: «Как оформить ИП», «Налоги для самозанятых», «Портфолио дизайнера интерьеров». Она просматривала сайты коллег, цены, изучала рынок. Страх от звонка адвокатов превращался в холодную, целенаправленную энергию. Он хочет войны на бумагах? Хорошо. Но у меня теперь будет своя территория. Свое дело. Своя позиция.
Она достала свой старый фотоаппарат, зарядила аккумулятор. Завтра она будет фотографировать процесс. Каждый этап. Это войдет в ее портфолио. Пусть сырое, пусть первое. Но ее.
Перед сном она подошла к окну. Город сверкал, равнодушный и огромный. Всего несколько недель назад она стояла здесь, разбитая, выжженная изнутри. Сейчас внутри было по-прежнему больно, но появилась ось. Точка опоры. Не человек, не мужчина, не прошлое. Дело. Навык. Комната, которая «дышала по-другому». И странный, циничный союз с женщиной, которая была зеркалом её возможного будущего, но стала неожиданным спонсором её настоящего.
Она погасила свет. Завтра предстояло выбирать ткани. Бордовый вельвет или шерсть цвета хаки? Решение казалось невероятно важным. И в этой важности простого выбора была вся хрупкая, нарастающая радость возвращения к себе. К той самой Зое, которая могла не только выживать, но и создавать. Пусть пока только диван в комнате бывшей тещи своего бывшего мужа. Но с этого дивана, как с плацдарма, можно было разглядеть контуры новой жизни.
Глава 12
Ткани. Казалось бы, что может быть проще? Но когда перед тобой двадцать три образца оттенков шерсти, льна, хлопка и вельвета, решение принимает масштабы стратегического выбора. Зоя стояла посреди гостиной Людмилы Петровны, разложив на огромном диване лоскуты, и чувствовала, как голова идет кругом. Одни казались слишком холодными, другие — кричаще яркими, третьи — унылыми.
— Вы топчетесь на месте, — раздался голос сзади. Людмила Петровна наблюдала за ней, опершись на трость. — Выбираете не для себя. Выбираете для комнаты. Для света, который в нее падает, для фактуры стен. И для того, чтобы ткань прожила долго, а не полиняла через год.
— Я знаю, — с досадой сказала Зоя. — Но здесь нет того цвета, который я вижу.
— А какой вы видите?
— Теплый. Не коричневый, не серый. Что-то между. Как… кора пробкового дуба. Или… влажная глина.
— Сложная задача, — констатировала хозяйка, но в ее тоне не было насмешки, скорее, вызов. — Значит, ищем дальше. Второй каталог, на нижней полке. Итальянские производители.
Зоя нашла папку, тяжелую, пахнущую дорогой бумагой. И среди десятков образцов наконец нашла его. Ткань, цвет которой не имел простого названия. Это был сложный микс теплого серого с подтоном терракоты. Материал — шерсть с шелком, приятный на ощупь, благородный, немаркий.
— Вот этот, — уверенно сказала она, протягивая образец Людмиле Петровне.
Та взяла лоскут, подошла к окну, посмотрела при разном свете.
— Подходит. Дорого.
— Но оно того стоит. Это надолго.
— Аргументировано. Заказывайте.
Это маленькое «победа» — нахождение идеального оттенка — дала Зое заряд энергии. Работа закипела с новой силой. Мастера смонтировали полки из светлого дуба, встроили точечные светильники, повесили на окно простые, но элегантные рулонные штопы цвета слоновой кости. Комната постепенно обретала душу.
Зоя фотографировала каждый этап. Сначала из вежливости к Виктору и его напарнику спрашивала разрешения, но они только махали рукой: «Снимайте, барышня, нам не впервой. Только с хорошей стороны». Она ловила ракурсы: луч света на свежеотшлифованном паркете, тень от будущей полки на стене, руки мастера, аккуратно выводящего линию. Эти снимки были для нее не просто отчетом. Они были доказательством. Превращением идеи в реальность.
Вечерами, дома, она садилась за компьютер и с помощью бесплатной программы собирала из фотографий простой коллаж. «До», «В процессе», «Детали». Подписывала: «Ремонт гостиной в стиле современная классика. Авторский надзор, подбор материалов». Звучало громко для одной комнаты, но ведь это было правдой.
Однажды, в перерыве между доставкой мебели, Людмила Петровна вызвала ее в кабинет.
— Присядьте. Вопрос.
Зоя села, насторожившись.
— Мой бывший… отец Кати. Он объявился.
Это было неожиданно. Зоя молча ждала продолжения.
— Не лично. Через адвоката. Узнал, что я «жива-здорова и пребываю в апартаментах». И, видите ли, озаботился моим финансовым благополучием. Предлагает «помощь» в обмен на «пересмотр некоторых пунктов нашего старого соглашения». — Людмила Петровна говорила с ледяным спокойствием, но пальцы, сжимавшие ручку, были белыми. — Он почуял, что у меня появился ресурс. В лице вас. И, видимо, решил, что я снова стала лакомым кусочком.
— Какой ресурс? — не поняла Зоя.
— Вы же не думаете, что он следил за моими интерьерными изысками? Нет. Он следил за Маратом. И, вероятно, узнал, что вы здесь работаете. Для человека его склада это сигнал: его бывшая жена вступила в союз с бывшей женой его зятя. Значит, замышляется что-то против него. Паранойя? Возможно. Но он всегда был параноиком.
Зоя почувствовала,
