По осколкам твоего сердца - Анна Джейн

мне тоже тяжело. Но ты не должна вести себя так, понимаешь? Я едва уговорила Алену Томасовну замять конфликт — только потому, что у Бочкарева, слава богу, в рюкзаке ничего не поломалось и не оторвалось. А если бы там телефон лежал? Представляешь, что было бы, если бы ты ему телефон сломала?

Я снова пожала плечами. А что тут скажешь? Что мне плевать?

— В общем, Алене Томасовне я обещала, что переговорю с тобой. Но если ты еще что-нибудь вытворишь, мне придется вызвать твою маму.

— Простите, — сказала я. Неискренне. Мне было плевать. Не на классную, а на то, вызовет ли она маму или нет.

— Ладно, беги на урок. Понимаю, что ты ничего мне рассказывать не собираешься. Но если у тебя проблемы — все-таки дай знать, ладно?

Я молча кивнула и повернулась к двери.

— Стой. Что с волосами? — вдруг спросила Ольга Владимировна. Заметила все же. Кроме нее никто из взрослых не заметил.

— Жвачка, — коротко ответила я.

— Бочкарев кинул? — догадалась классная. — Вот же мерзав… То есть, я хотела сказать, мерзкий поступок, — поправилась она спешно. — Так, давай я аккуратно состригу прядь волос. Незаметно получится. Хорошо?

— Хорошо.

Глава 9. Неожиданная новость

Ольга Владимировна действительно состригла небольшую прядь волос, к которым намертво прилипла жвачка, все так же отвратительно пахнущая ментолом.

— Ты мне кое-что напомнила, — неожиданно сказала она, поправляя мои волосы.

— Что? — без особого интереса спросила я.

— У меня поначалу такие разговоры с Димой были, когда он только перевелся. Он ведь сначала вообще был как волчонок. Дикий. Бросался на всех. Потом уже повзрослел. Одумался.

Сердце защемило, и я поспешила уйти, чтобы не расплакаться перед классной. В школе я никогда не буду плакать. Никогда.

Я вернулась в класс, снова и снова ловя на себе чужие взгляды и отчего-то злясь. Отсидела последний урок, погрузившись в свои мысли и не слыша не единого слова учителя. И на автомате стала собираться, когда прозвенел звонок.

Возле шкафиков меня поджидали Малина и ее свора. Во взгляде Лики взгляде было отвращение. Ну и что еще ей нужно?

— Туманова, — перегородила она мне дорогу. — Нам бы с тобой поговорить по-взрослому. По-особенному.

— Это как? — ухмыльнулась я, закрывая собой Дилару, которая испугалась.

— Сама как думаешь? — процедила она сквозь зубы.

— Это как в фильмах восемнадцать плюс? Извини, с тобой я так разговаривать не готова, — хмыкнула я.

— Больная! Думаешь, самая крутая? Или как?

— О тебе вообще не думаю, — отрезала я. — Дай пройти.

Я попыталась оттолкнуть Малиновскую, а она схватила меня за локоть.

— Жду тебя на точке. Побазарим за жизнь.

Точкой называлась заброшенная стройка неподалеку от школы. Когда-то там возвели несколько первых этажей дома, но потом компания разорилась и строительство прекратилось. От Димы, Лехи и Вала я слышала, что там порой проходили разборки между парнями. Но сама ни разу не была. И не собиралась.

— Побазарим за жизнь? У тебя словарный запас, как у гопника, — заметила я. — Базарить я с тобой ни о чем не собираюсь. И отпусти меня.

Малина развернулась и ушла вместе со своей сворой. А я взяла свои вещи и натолкнулась взглядом на шкафчик Димы. Его имени на нем больше не было. Значит, скоро его отдадут кому-то другому. А вещи?.. Вдруг там были какие-то вещи? Неужели их выбросили?

Я застыла, борясь с новой порцией подступающих к горлу слез. А Дилара перехватила мой взгляд и словно бы все поняла:

— Полин, я такая дура, совсем забыла сказать! Вещи Димы у Ольги Владимировны! Ты можешь их забрать.

— Правда? — улыбнулась я.

— Правда. Ты сейчас к репетитору?

— Нет, сегодня сразу домой.

— Здорово! — обрадовалась Дилара. — Погуляем немного? А хочешь ко мне в гости? Купим вкусняшек и посмотрим ранов с бантанами!

— Давай в следующий раз? — улыбнулась я. — Домой пойду. Голова болит.

— Хорошо! — обрадовалась Дилара. Она проводила меня до дома, всю дорогу болтая о нашем любимом шоу, а после перешла на знаменитостей, рассказывая, что у кого произошло за это время.

— Скучаешь по нему? — перебила ее я, когда мы подошли к нашему двору, и по старой привычке мой взгляд скользнул на окна Димы.

Подруга сразу поняла, о ком речь.

— Скучаю, — совсем другим голосом сказала она — безжизненным. — И злюсь. Почему у нас все так по-глупому вышло? Почему я ему не нужна?

— С чего решила, что не нужна? — спросила я.

— Просто чувствую. Не нужна, — ответила Дилара.

— А тебе он нужен?

— Нужен. Но я не хочу навязываться. И простить его тоже не могу. Я все прощаю, кроме предательства. Поэтому и с Миланой не могу общаться.

Мы замолчали — каждая молчала о своем.

— Полин, а ты? — спросила Дилара какое-то время спустя.

— Что я?

— Скучаешь?

— Очень, — прошептала я.

Каждую минуту скучаю. Каждое мгновение.

Но я не заплакала — вместо этого широко улыбнулась. Хватит слез.

Мы с Диларой поговорили еще немного, и теперь уже я пошла ее провожать. Домой вернулась спустя полчаса.

В квартире мама была не одна. Я из прихожей услышала щебечущий женский голосок и поморщилась — мать Андрея, Фаина Ивановна.

Я видела ее раза два, и ощущение она оставила неприятное — сладкое, липкое. Будто на тебя вылили ведро патоки, от которой сложно отмыться. А на эту патоку слетелись мухи и облепили со всех сторон. Фаина Ивановна рассыпалась в комплиментах и умилении, но взгляд у нее был острый, и она казалась мне женщиной хитрой и расчётливой. Она напоминала мне Амбридж, только розовый цвет не любила — тяготела ко всем оттенкам желтого.

Не слыша того, что я пришла, они разговаривали. А вот я слышала все.

— Как же я за тебя рада, моя дорогая! И за Андрюшу рада! Надеюсь, у вас будет мальчик. Андрюше нужен наследник!

У меня едва мир не перевернулся. Я затаила дыхание, не в силах поверить в услышанное?

Наследник?..

Мне вдруг стали понятно, почему в последнее время маму часто тошнило. Значит, она беремена.

Но почему мне никто не сказал об этом?

Снова злость — я чувствовала ее отголоски.

— У