Мой тайный друг - Эллен Стар
Он уже захотел помахать ей в ответ, выдав робкую мальчишескую улыбку – не ожидал, что она первая решит прервать их ссору, – как к ней подошла ее одноклассница Лиана Арсеева, и она отвернулась. Сердце больно застучало, когда Ася вдруг показала рукой в сторону выпускников из «А» класса. Точнее, на конкретного парня.
Поодаль, подпирая спиной беленькие, недавно выкрашенные ворота, в безразмерной белой футболке, спрятав руки в карманах шорт, стоял Сева Морозов. Непроницаемый взгляд синих глаз был устремлен вверх, к светящимся окнам. Обычно Сева ни во что травмоопасное с одноклассниками не играл: у него освобождение от всего, что может навредить его карьере. Он либо сидел на лавочке в больших белых наушниках, либо сдавал какие-то рефераты на тему пользы ЛФК, нормативов по бегу и здоровому питанию. Эта школа берегла его, как свое сокровище. Неприкосновенный Сева Морозов, звезда телевизионных шоу, призер Всероссийского конкурса классического танца. Ему прочили учебу в Вагановке[1] и блестящее будущее.
Но вот он стоял здесь – отстраненная полярная звезда посреди маленького школьного двора частной школы захудалого курортного городишки – как местный феномен и гордость Приморска.
С примявшейся светлой челкой, сбитыми до синяков коленками и мятой формой. У этого парня не было запрета на физическую активность: он на сцене выделывал такое, что любому спортсмену показалось бы пыткой. И все-таки видеть его на поле было как минимум странно.
Сева точно снизошел до их беготни, играл лениво и вполсилы, и каждая его высокомерная ухмылка точно задавала вопрос: «И что такого интересного в этой глупой возне с мячом?» Он насмехался над ними, отдавал мяч не своей команде и брезгливо разглаживал несуществующие складки на футболке.
И конечно же, взгляды двух участниц танцевального коллектива «Лебедь», в котором Сева был солистом, устремились на него. На единственное светлое пятно, мерцающее посреди серого двора.
В груди разверзлась темная бездна, когда Дима понял, на кого на самом деле смотрела Ася.
Она вдруг распахнула окно шире, и подруги едва не вывалились на холодный воздух. Арсеева помахала рукой и крикнула:
– Сева, занимаешься?
Ася же махнула тряпочкой, точно девица платочком перед своим благоверным, и очаровательно улыбнулась. Сева, услышав их, перестал пародировать статую в музее, отлип от ворот, поправил челку и мягко, но громко произнес:
– Девочки, прогуливаете?
– Ага, пришли на тебя посмотреть. Да, Ась? Весомый повод.
– Вам меня на репетициях мало?
– Севочка, нам тебя всегда мало!
– Нас наказали, Сев. Оттираем наскальные надписи. – Ася пихнула подругу в бок и указала на тряпку.
– Может, мне вас тоже наказать?
Двусмысленный вопрос Морозова прошелся ударом по грудной клетке.
Дима тяжело сглотнул, чувствуя, как сердце, точно сошедшая с путей вагонетка, полетело куда-то вниз. Он откашлялся, пряча разгорающуюся внутри ревность. Рука, уже сжатая в кулак, безвольно опустилась.
Идиот форменный, конечно. Может быть, Ася на него и не смотрела. Может, ему померещилось. А он собирался ей помахать, будто забыл об их соглашении, игре, в которой они на людях притворяются незнакомцами.
Перед глазами сверкнула яркая вспышка. Неуравновешенный Дима Котов из неблагополучной семьи, прогульщик и хулиган. Еще и шмотки за дядей донашивает.
И куда только его рука потянулась? К одной из принцесс Волгиных? Разве ему это позволено? Вот так, при всех?
Ася ведь наверняка стесняется их связи. Раскрыть их дружбу равносильно предательству. Она же поэтому и придумала все эти правила. Но, черт, каждый раз ему от этого так плохо.
– У твоей Смурфетты сегодня такие прикольные хвостики.
Дима дернулся, вспомнив, что Дава не только назойливый и шебутной, но еще и наблюдательный. Друг вычислил его «щенячьи взгляды» на Асю, как он сам выразился, почти сразу после того, как начал с ним общаться. Этот рыжий демоненок тогда улыбнулся так, будто узнал о тайном заговоре хомячков в их классе биологии, не меньше.
– Ну ничего себе! Я-то думал, ты черствый и грубый, а ты, оказывается, так смотреть можешь, что все замирает. Будто она весь твой мир.
Правда, за слова ему пришлось ответить и дать клятвенный обет молчания.
– Могу выдать слюнявчик, раз так нравится.
– Да ты чего огрызаешься! Ася и правда хорошенькая сегодня, и это не я с ней языком чешу. Может, на Морозова гнев свой обратишь? Мне отец говорил, что негатив надо сразу сбрасывать, а то, если будет копиться, может к болезни привести. И ты мне, Димчик, здоровый нужен.
– У него и так отбеливатель в мозг впитался. Если его трону, боюсь, не переживет.
– Какое благородство! Так махач отменяется? – Дава жалобно выпятил губу и заморгал, как кот из «Шрека».
Дима размял шею пальцами. Что-то в нем и правда просилось наружу.
– А тебе так невтерпеж получить по лицу? Девчонок же удар хватит.
– Да я совершенно спокоен – на моей стороне ведь сам Халк нашего славного заведения. Я за тобой, Кот, как за каменной стеной.
Халк так Халк. Это прозвище он почетно заработал еще классе в пятом, когда не смог вынести насмешки одноклассников и обрушил на них всю свою злость, разбив до крови костяшки пальцев. Потом пришли мамаши этих мальчишек и выставили его чудовищем, обижающим их невинных деток. Оппонентов у них не было. И Дима сидел один, с виноватой улыбкой стараясь пережить эти часы разбирательств в кабинете директора, чувствуя, как грудь царапает терновником острой обиды.
А еще ему было стыдно за мальчиков, которые заставляли волноваться своих матерей. Хороших, участливых и любящих их настолько, что слепо верили каждому их слову. Ценили бы лучше такую заботу.
Ася, казалось, смотрела на Морозова с восхищением, ее нежных щек касался румянец. Окно все еще было распахнуто, с ее темными хвостиками играл ветер, и она чуть пританцовывала, потому что продрогла. Слов слышно не было. Ася беззвучно открывала пухлые красные губки, а Морозов ей что-то отвечал с еще несколькими парнями из «А».
Это была чертовски плохая идея. Неправильная. Морозов не виноват в том, что для Аси Дима в школе невидимка. Он не виноват в его семейных проблемах, статусе сироты, в том, что ему пришлось отдать за дядю почти все, что он заработал за лето.
– Сева, ты нам всухую продул. Решил повысить самооценку за счет внимания младшеклассниц? Это как-то жалко.
– У меня хотя бы есть поклонницы, не то
