После развода. Ты вернешься, но я не прощу - Элли Лартер
— Я привез тебя сюда за свои деньги! — рычу я.
— Привез куда, прости?! В февральскую Сибирь с черноморского побережья?! Было бы чем гордиться! — фыркает она насмешливо. — Ладно бы, ты меня в Европу привез, или на Бали! Да хотя бы в Турцию! А здесь холодно, темно, мерзко, у меня аллергия, сыпь! Дышать тяжело!
— Тогда зачем ты приехала?!
— Ты попросил, и я решила не отказывать... Но уже жалею! — признается девчонка.
— А на конференцию зачем пошла?! — допытываюсь я.
— Ты уговаривал меня, помнишь?! Да и вообще — почему нет?! Запишу это в свой учебный послужной список: где была, что видела, в чем участвовала...
— Ты вообще понимаешь, что без меня ты никто?! — рычу я.
— Ой, вот только давай без этой своей патриархальной дичи! — Оксана закатывает глаза. — Ну, подумаешь, понравился мальчик, подумаешь, поцеловала, зачем трагедию-то из этого сразу делать?! Ведь после конференции я вернусь с тобой в наш номер, в наш красивый отель, и там именно ты будешь делать со мной все, что пожелаешь, а не он... — ее голос становится строже: — Но только если прекратишь все это прямо сейчас, ясно?! Без истерик, окей?! Я тебе верность до гробовой доски не обещала! Я вообще тебе ничего не обещала! У нас — бартер, все честно! Ты мне — путешествия, красивые отели, украшения. Я тебе — свое молодое красивое тело. Разве не о нем ты мечтал?! Разве не на него променял свою жену?! То-то же!
Я замолкаю, потому что она права, но все равно не могу смириться с тем, что она натворила.
— Ты не должна так больше делать! — говорю я наконец.
— Желаешь обсудить условия нашего бартера?! — спрашивает она с откровенной издевкой.
— Да, желаю! — подтверждаю я, топая ногой, а про себя думаю: боже, как же жалко я сейчас выгляжу! Я готов торговаться с этой малолетней девицей за ее тело и за право быть единственным, кто им обладает! Что за бред?! Как я докатился до этого?! Ведь это я — Виктор Анатольевич Барсов, профессор географии и эколог, ректор университета, уважаемый человек! Что со мной?!
— Значит, поговорим, — обещает тем временем Оксана, и я решаю, что диалог мы и правда продолжим в отеле, а сейчас мне нужно как-то собраться, сосредоточиться, ведь совсем скоро — мое выступление!
Остальные пару часов Оксана ничего не вытворяет и просто поддерживает меня, как и положено.
Я с блеском выступаю, сорвав аплодисменты.
Но как только мы возвращаемся в отель, моя любовница вдруг начинает собирать свои вещи.
— Какого черта?! — спрашиваю я. — Мы ведь договорились обсудить...
— Ты правда думал, что я буду обсуждать что-то и вообще останусь с мужчиной, который меня ударил?! — перебивает Оксана, вздергивая бровь и глядя на меня с презрением.
— Ах ты дрянь!
— А ты — абьюзер.
— Тебе некуда идти, стерва!
— Поверь, Артур будет рад меня видеть, — фыркает она, ставит свой чемодан на пол и шагает в сторону двери. — Чао!
23 глава
— Артур?! — вспыхиваю я.
Я, конечно, знал, что Оксана — девица смелая и гордая, но чтобы настолько наглая...
Воспользовалась, значит, моей добротой и щедростью, она позавтракала-поужинала в роскошном отеле, поспала на белоснежных простынях, погуляла по красивому заснеженному городу — впрочем, это и не плюс вовсе, может, ей не понравился Иркутск, — сгоняла со мной на экологическую конференцию, показала там себя всем ученым и профессорам, поставила галочку в своем университетском портфолио, нашла себе мальчишку-официанта, а теперь собирается сбежать с ним в закат!
Нормально?! Адекватно?!
Где благодарность?!
А самое главное — я и сделать-то ничего не могу!
Нас там видели, фотографировали, если попробую по возвращении домой оспорить ее участие, вопросы будут, в первую очередь, именно ко мне...
Не говоря уж о том, что Оксана вообще может взять да и рассказать всем, что спала со мной!
Ее-то даже не факт, что отчислят, особенно если скажет, что это было по принуждению, что я ее шантажировал, например, угрожал отчислением или низкими оценками, а вот я... мне конец.
Меня снимут с должности, а может, еще и судить будут, чтобы выяснить, были ли еще какие-нибудь превышения полномочий, например — взятки... а взятки, были, между прочим. Не очень много — я не злоупотреблял, — но во время сессий... какой же ректор без взяток?!
Я потеряю место, деньги, репутацию.
Не дай боже — окажусь в тюрьме...
Твою мать.
Я мысленно выбрасываю весь этот бред из воспаленного сознания.
Ну совсем раскис, Барсов!
Ведь ничего еще не произошло — а я уже понапридумывал себе увлекательных сценариев на месяцы и месяцы вперед... увольнение, суды, тюрьму.
Уверен, все будет хорошо.
Главное сейчас — без резких движений.
Я уже назвал ее дрянью и стервой — этого достаточно, чтобы она обиделась.
А еще я залепил ей пощечину — и это совсем уже перебор.
Не знаю, чем я думал...
Надо извиниться.
Об искренности, конечно, и речи нет, но...
— Прости, — говорю я прежде, чем она успевает что-то сказать про того парня-официанта. — Погорячился.
— Однозначно, — кивает Оксана, замирая, явно удивленная сменой моей риторики.
— Я не должен был решать за тебя, во что тебе одеться. Не должен был тебя оскорблять. И особенно не должен был...
— Что?! — едко переспрашивает девушка. — Бить меня?!
— Да, — признаю я. — Не должен был.
— Приятно, что ты это все-таки понимаешь.
— И нам стоило заранее обговорить наши отношения, — добавляю я. — Пока договоренностей не было, ты могла делать что угодно с кем угодно...
— Спасибо, — кивает Оксана. — Будем считать, что ты прощен. Но я все равно не могу остаться, — она пожимает плечами.
— Пойдешь к нему?! — фыркаю я, не сдержав эмоции.
— Да, — говорит девушка. Ну, хотя бы честно.
— Твое право.
— Да, — кивает она еще раз. — Пока-пока. Обратно можешь не ждать. И до Сочи я тоже сама доберусь, не переживай. Встретимся в универе.
В этот раз тон ее голоса звучит не так грубо.
Надеюсь, она и правда не будет на меня жаловаться...
Когда Оксана переступает порог, я выжидаю несколько мгновений — чтобы она успела отойти достаточно далеко от номера, — а потом иду к кровати, беру подушку, утыкаюсь в нее лицом и ору, что есть мочи.
— Стерва! Дрянь! Малолетняя шалава! Стерва! Стерва! Дря-я-янь!
Прооравшись, я убираю подушку от лица, чувствуя, что мне стало гораздо легче.
Паршиво, конечно, что она меня так опрокинула, но, надеюсь,
