Бракованный. Меняю мужа - Джули Рэйн

— Ладно, скоро буду, — выдыхает Марк, и я слишком хорошо его знаю, чтобы не услышать улыбку.

Пожалуйста…

— Целую, детка.

Я слышу взрыв, с которым сердце разрывается на тысячи стеклянных осколков. Он оглушает. Тихий щелчок закрывшейся двери не ставится с ним ни в какое сравнение. На глазах тут же появляются слёзы. Я не могу пошевелиться. Оцепенение — вот, как тело отреагировало на стресс. Я думала, что уничтожу Марка, когда узнаю об измене, но то, что я узнала, уничтожило меня. Наши отношения, всё то, что мы строили, так легко превратилось в пыль, будто кто-то нажал кнопку “delete”.

— Так понимаю, в телефоне уже нет смысла?.. — аккуратно интересуется мужчина в шаге от меня, про которого я успела забыть.

Сглатываю ком, впивающийся осколками разбитого сердца. Вот так — раз, и всё закончено. Больше нет смысла что-то спасать, больше нет смысла надеяться. Хочется осесть на пол, потому что ноги подкашиваются. Я не верю. Не хочу верить, но и стереть из памяти не могу.

Гадаю, входите ли вы в большинство, что закроют глаза на грехи партнёра, — раздаётся эхом в голове.

Глаза щиплет, и я мысленно благодарю кого бы то ни было, что здесь темно. Сжимаю кулаки что есть сил, чтобы привести себя в чувства. Ногти больно впиваются в ладони и кажется, что мне впервые удаётся пошевелиться.

Я на секунду прикрываю глаза и вижу улыбающееся лицо Марка. Красивый, искренний, счастливый рядом со мной. Наша свадьба. Поцелуи, прогулки, долгие разговоры, смех, знаки внимания, жаркий секс. Вижу, как он подаёт мне руку, помогая выйти из машины, как держит зонт над головой, как влюблённо смотрит, когда убирает мне прядь за ухо.

Боль пронзает всё тело, проходя по нему лихорадочной молниеобразной волной. Это не могло быть фальшью, между нами действительно было что-то настоящее. И от этого ещё больнее. Почему он отказался от нас? Так легко, будто разорвал контракт с неоправдавшей надежд компанией. Напоминание, что у нас давно перестало ладиться, не облегчает ношу. Разве он не должен был попытаться сохранить чувства, как пыталась я? Разве в спасении брака не должны участвовать оба? До последней капли?

Он предал меня. Этот сукин сын предал меня.

Челюсть сводит от того, с какой силой я сжимаю зубы. Отчаяние перерастает в гнев.

Этот сукин сын посмел меня предать!

Выпрямляю спину и поднимаю подбородок, смотря в шкаф перед собой. Смахиваю слёзы ресницами. Жар, поднимающийся из глубин, растворяет остатки кома в горле. Я дышу тяжело, но уже не от сдавливающих чувств, а от тех, которые заставляют действовать. Марк сильно ошибается, если считает, что со мной можно так поступать. Идеи мести приходят одна за другой, но в любой из них я вижу нюанс:

Уничтожить Марка будет легче, если он будет продолжать считать меня дурой.

Окидываю всё это время молча ожидающего мужчину беглым взглядом и хочу было попросить вызвать такси, но потом вспоминаю, что дома меня ждёт лишь пустая постель. Мысль о том, что Марк прямо сейчас едет к девушке, которую будет трахать, убивает. А мысль о том, что это продолжается уже какое-то время, приводит в чувства холодной яростью.

Пока я ждала его вечерами, сохраняя верность, он кувыркался с какой-то шлюхой.

Все ставки на Эйприл, но она ли это?

Я не могу обвинить её голословно, мне нужны веские доказательства.

Я должна ткнуть её в это дерьмо лицом так, чтобы у неё не было шанса отмыться.

— Пожалуй, мне пора, — бросаю я, не заботясь о манерах, и направляюсь к выходу из зала.

Цокот каблуков раздаётся звонко в воцарившейся тишине.

— Вас подвезти? — успевает поинтересоваться голос позади, но я отказываюсь и выхожу из библиотеки.

Свет бьёт по глазам, пока я протискиваюсь между людьми в надежде отыскать Нейта. Мне приходится обойти пару комнат, прежде чем я нахожу знакомую фигуру с выглядывающей из-за ворота татуировкой. Его взгляд тут же меняется, стоит нам встретиться глазами. Он беззвучно произносит слова, и я считываю по губам:

— Я убью его…

10. Воскресенье. 22 декабря

Просыпаться сегодня особенно тяжело. Удивительно, что мне удаётся поднять опухшие от пролитых слёз веки. Ещё удивительнее то, что мне удалось остановить Нейта от того, чтобы надрать Марку зад. Друг отчаянно порывался размазать моего мужа по асфальту, но я дала понять, что хочу поступить иначе. Пусть Марк не верен мне, но он не дурак. В случае развода он попытается сделать так, чтобы я осталась ни с чем. И меня бы это не особо волновало ранее, при иных обстоятельствах, так как большая часть имущества в браке приобретена именно им, но сейчас, когда я узнала о предательстве, я хочу наказать его. А что у нас Марк любит больше всего? Правильно, деньги и подружку, с которой проводит время вместо меня. И я постараюсь сделать так, чтобы он лишился и того и другого.

Половина кровати ожидаемо не тронута. Не то, чтобы я удивлена отсутствию супруга, но совсем не явиться за ночь является как минимум открытым неуважением. Провожу рукой по подушке и сжимаю ногтями гладкую ткань золотистого цвета, представляя на её месте шею любимого мужа. Смартфон, оставленный вчера дома, так и лежит одиноко на тумбочке: куча пропущенных от Марка и Нейта, но все они прошлым числом.

Чтобы снова выглядеть человеком, на водные процедуры и нанесение уходовых средств у меня уходит не менее часа. Пожалуй, самая сложная часть плана состоит в том, чтобы не дать мужу догадаться, что теперь я всё знаю.

Я спускаюсь на первый этаж. Темноволосая девушка в эластичных перчатках уже вовсю натирает полиролью деревянную столешницу гарнитура. Ей около тридцати, и она приходит два раза в неделю, чтобы выдраить дом до блеска, за что Марк отчисляет приличную сумму. К слову, её работа того стоит.

— Доброе утро, Дилан, — приветливо здороваюсь я, на что получаю дружелюбную улыбку.

— Доброе утро, миссис Брукс. Чудесный день сегодня, — она кивает на окно, в которое ярко светит солнце.

— Да, чудесный, — соглашаюсь я и наливаю кофе. — Дилан, ты не застала с утра мистера Брукса?

— Нет. Наверное, разминулись, — пожимает плечами девушка.

— Да… наверное, — отзываюсь я, считая не лучшей идеей вводить девушку в курс наших передряг. — Как твои дела?

— О, всё замечательно. На выходных ездили с Майком к его родителям, оказались милейшие люди. Обсудили дату свадьбы и решили всё-таки летом.

— Это прекрасно! Ты прямо светишься, — искренне радуюсь я, но потом вспоминаю, что и