Между (не)придуманная история - Луна Рэй

Глава 7

Хавьер сдержал обещание и в течение следующих нескольких месяцев их закружил вихрь поездок. Алёна едва успевала складывать впечатления в памяти.

Они мчались на его мотоцикле по извилистым дорогам, уводящим то в горы, то к озёрам. Пересекали бесконечные зелёные холмы, миновали плантации кофе, вдыхали аромат влажной земли после дождя.

Они снова были на озере Атитлан, но на этот раз Хавьер повёз её в маленькие деревушки на берегах. Каждая была особенной. Женщины там ходили в традиционных хуипилях — ярких тканых блузах с узорами, уникальными для каждого племени. Алёна узнала, что Гватемала — страна не одного языка, а двадцати пяти. И хоть испанский — официальный, в этих местах многие говорят только на языках майя. Порой жители соседних деревень даже не понимают друг друга.

Алёна смотрела на женщин в синем и бордовом, на стариков в соломенных шляпах, на детей, бегущих босиком по пыльным улочкам, — и понимала: она видит Гватемалу настоящую, не открытку для туристов.

Они ели там свежие тамалес с курицей и соусом пипиан, пили ароматный кофе, купленный прямо у местных фермеров.

Затем была Шела — город, который Алёна успела полюбить с первого визита. Они гуляли по центральной площади, слушали уличных музыкантов, заходили в старинные кофейни.

Но самым ярким приключением стал выезд на Карибское побережье, в Ливингстон. Городок встретил их ритмами гарфуна и запахами кокосового супа с морепродуктами. Здесь всё было не похоже на привычную Гватемалу: африканские мотивы, яркие дома, улыбки людей, говорящих на смеси испанского, английского и гарфуна.

— Ты видишь, cariño? — сказал Хавьер, показывая на пляж, где рыбаки чинили сети. — Вот она, другая Гватемала.

Они катались по реке на катере, потом взяли водный мотоцикл и мчались по гладкой воде, брызги солёной реки летели в лицо, смех Алёны разносился эхом.

Недалеко от Ливингстона стояла единственная крепость Гватемалы — Сан-Фелипе. Каменная, суровая, когда-то защищавшая страну от пиратов. Алёна с любопытством бродила по узким коридорам, заглядывала в бойницы, представляла, как когда-то отсюда палили пушки по вражеским кораблям.

— Представь, сколько историй хранят эти стены, — сказала она, проводя рукой по холодному камню.

— Много крови, много страсти... как у нас, ¿verdad[1]? — шутливо ответил Хавьер, обняв её за талию.

Они сделали десятки фото, а потом сидели на крепостной стене, глядя, как закат окрашивает реку в золото.

Вновь и вновь на мотоцикле они проносились по живописным дорогам в разные части страны, Алена тщетно старалась запомнить причудливые названия городков, которые они посещали, и где они находятся:

Чичикастенанго (Chichicastenango), куда они попали в рыночный день — это настоящий взрыв красок: тканые huipiles, резные маски, горы специй и трав, старинная церковь Санто Томас с плитами, сохранившими языческое наследие. Алёна с восхищением слушала зазыв торговцев и чувствовала, как язык начинал оживать — её словарный запас, пусть не сразу, но всё же помогал. Рядом мальчики распевали мелодии, а воздух трепетал от призывов “¡Mira! ¡Mira[2]!”

Семук-Чампей (Semuc Champey) — это магия из природного моста и террас из бирюзовых бассейнов, будто вырезанных водой из камня. Алёна взбиралась до смотровой площадки и, запыхавшись, смотрела на лес, у которого по краям рассыпались каскады. Они купались, а её тревоги смывались с прохладой воды.

Водопады «Сьете Альтарес» (Siete Altares) — серия каскадов в джунглях, где была возможность прыгнуть в прозрачные бассейны и почувствовать себя в раю.

Иной раз раз их путь лежал через ранчо, где коровы и быки мирно бродили вдоль дорог — настоящая сельская гватемальская сцена, где запах свежей травы смешивался с жаром двигателя.

Они посетили Ескипулас (Esquipulas), известный своей basilica’ой, куда стекались паломники со всей Центральной Америки — мощное духовное место, скромное и величественное одновременно.

В Рабинале (Rabinal) Алёна увидела мощную барочную церковь и местных жителей, хранящих народный эпос, танцы, посвящённые легендарной битве майя — это настоящее культурное наследие.

А в Сальхаха (Salcajá) её поразил самый старый собор Центральной Америки и местные женщины, которые ткут са'ли традиционные, — они словно ткали историю своими руками.

Каждое место оставляло след в её душе:

В Антигуа — чувство истории и тихой элегантности;

В Семук-Чампе — целительное прикосновение воды и живого камня;

В Чичикастенанго — ярость цвета и ритм народной жизни;

В Чиласко — власть природы и высота скал;

В Рабинале — глубина легенд;

В Ескипуласе — вера, которая объединяет;

В Сальхаха — искусство, передаваемое поколениями.

Поездка в Тикаль была для Алёны чем-то особенным. Она ждала этого дня с того момента, как Хавьер впервые рассказал ей про древний город майя. «Ты не представляешь, насколько это величественно», — сказал он тогда, и эти слова запали ей в душу.

Когда они вошли в национальный парк, её буквально накрыло ощущение чего-то нереального. Влажный воздух, пропитанный запахом тропических растений, крики обезьян, щебет экзотических птиц — всё это смешивалось в какой-то магический фон. Узкие тропинки вели глубже в джунгли, и вдруг — она увидела первую пирамиду.

— Боже… — только и смогла выдохнуть Алёна, замирая перед громадным каменным сооружением, которое словно выросло из самой земли.— Это только начало, mi amor, — улыбнулся Хавьер, взяв её за руку. — Ждёт много сюрпризов.

Они медленно шли от одного храма к другому, стараясь не торопиться, чтобы прочувствовать атмосферу. Алёна то и дело останавливалась, трогала шероховатый камень, покрытый мхом, представляя, что когда-то по этим ступеням поднимались жрецы, правители, простые жители.

— Представляешь, здесь тысячи лет назад кипела жизнь. Они строили это без современной техники, всё вручную… А мы думаем, что у нас жизнь тяжёлая, — сказала она, подняв взгляд на пирамиду, уходящую в небо.— И при этом — их цивилизация исчезла, а эти камни остались, — добавил Хавьер. — Это напоминает, что всё временно. Кроме любви.Он посмотрел на неё, и она улыбнулась — такие слова она точно запомнит.

Самым захватывающим моментом был подъём на Храм IV, самый высокий в Тикале. Ступени крутые, сердце колотится, ноги дрожат, но Алёна упрямо поднималась. Хавьер шёл рядом, подбадривая её:— Vamos, mi amor[3], ещё чуть-чуть! Вид сверху стоит того.

И действительно, когда они оказались на вершине, перед ними раскинулась бескрайняя зелёная волна джунглей, из которой едва-едва выглядывали верхушки других пирамид. Туман стелился по кронам, солнце пробивалось сквозь облака, а где-то вдали раздавался крик туканов.

Алёна стояла, затаив дыхание.— Я никогда не видела ничего подобного… Это как попасть в другой мир, Хавьер.— Bienvenida a mi mundo[4],