Кумир на мою голову - Марина Сергеева
Это уж точно ничего не решит, ведь рано или поздно всё равно придётся взглянуть ему в глаза.
Приглушённо стону от собственного бессилия и растерянности, ощущая себя как никогда странно.
Раньше я боялась признаться даже самой себе, но в действительности на самом деле тайно мечтала, грезила о поцелуе с Дмитрием, как, впрочем, и половина женского населения нашей страны. А как иначе, ведь в него просто невозможно не влюбиться. Особенно когда находишься рядом с ним большую часть дня и порой даже ночи.
Его харизма и поистине мужественная притягательность ну никак не может оставить равнодушной любую нормальную женщину, поэтому у меня не было никаких шансов. А теперь моя запретная мечта воплотилась в жизнь: внезапно и крайне неожиданно. Однако счастливой я себя совсем не чувствую. Такое необъяснимое ощущение на душе, будто меня грубо и без парашюта вытолкнули из самолёта в свободный полёт, вот серьёзно.
Прекрасно понимая, что время идёт, я кое-как встаю с постели и быстро собираюсь к завтраку, жутко при этом волнуясь и безрезультатно пытаясь унять бешено бьющееся сердце в груди. Увы, смелости у меня не прибавляется, однако я всё равно покидаю свой номер и отправляюсь на первый этаж, всю дорогу продолжая испытывать на самой себе различные методики по успокоению нервной системы.
Когда вхожу в зал ресторана, то вижу, что там уже все в сборе. Все, кроме главного предмета моей нынешней нервозности.
Как и всегда дружелюбный, Максим приветливо встаёт и отодвигает для меня стул рядом с собой, когда я приближаюсь к их столу и с нервной улыбкой здороваюсь.
— Садись, Санёк. Плотный завтрак — залог хорошего дня. А сил нам сегодня понадобится много.
Подарив ему благодарный взгляд, я осознаю, что за своими личными переживаниями совсем забыла, что сегодня, после концерта, мы все отправимся в долгую дорогу по направлению к Москве. У Дмитрия Николаевича в столице запланированы съёмки в одном ток-шоу, поэтому у нас будет пара дней на отдых от концертов. Ну а потом мы все вернемся в прежний гастрольный строй.
Не успеваю взяться за вилку, как внезапно над моей головой раздаётся крайне раздражённый голос, прозвучавший как гром среди ясного неба. Медленно поворачиваюсь лицом к грозно нависающему надо мной тур менеджеру и концертному директору Жданова — Михаилу Андреевичу Горшкову. Мужчина пятидесяти с лишним лет. Мало приятной внешности, лысоватый и вредный. Однако работу свою выполняет отменно, потому, наверное, и дотошный ко всему.
— Александра, потрудись мне, пожалуйста, объяснить, что это за странные фотографии из караоке-клуба мне всю ночь слали? Дима на какой-то непонятной сцене, вы вдвоем с корзиной цветов, а потом и вовсе... — на этом моменте его глаза сверкнули особенно возмущенно. — Фото, где ты держишь его за руку и вы вместе покидаете этот чертов клуб!
Съеживаюсь всем телом под взглядом его холодных глаз, не находя что ответить. От столь резких нападок я в прямом смысле слова теряюсь, хотя в голове моей роятся сотни мыслей, которые я могла бы озвучить и тем самым защитить себя, оправдать.
"Держишь его за руку"...
Да я не держала, я тащила Жданова побыстрей к выходу, чтобы его не разобрали на сувениры набежавшие зеваки и восторженные поклонники, что так неожиданно попали на мини-концерт кумира без покупки билета. Однако, объяснять всё это взбешенному Михаилу как-то мало хочется, учитывая то, каким именно взором прямо сейчас он меня прожигает. А сам мужчина, тем временем, продолжал распаляться.
— Я жду, Калинина! Что это за прекрасные фотографии такие? Ты вообще понимаешь, что это будут тиражировать все интернет-помойки? Нам такой пиар не нужен! У Димы вообще должна была быть экскурсия минувшим вечером, так с чего вдруг она отменилась в последний момент? Почему мне никто и ничего не сказал, я тебя спрашиваю?
Горшков по-настоящему кипел от злости, отчего мои глаза стали постепенно предательски увлажняться, как бывает каждый раз, когда кто-то на меня повышает голос. Мало того, что он решил устроить мне выговор прямо перед всеми, так ещё и орет.
Я часто и почти с самого начала ловила себя на мысли о том, что директор Жданова меня, мягко говоря, недолюбливает, но до сегодняшнего дня он вёл себя куда более сдержанно. И хоть моим непосредственным начальником является только Дмитрий, отчего Горшков не может никак повлиять на моё рабочее благополучие в их команде, слушать подобные претензии в свою сторону всё-таки довольно неприятно.
Бросаю беспомощный взгляд на сидящего рядом Максима, но тот ошарашен этим всплеском ярости не меньше моего. Стало быть, помочь ничем не может. Но тут вдруг, словно по щелчку пальцев, слышится другой голос, стремительно приближающегося к нам человека. Я против воли облегченно выдыхаю при одной только мысли, что он рядом.
— Миш, чего так шумишь? Тебя в другом конце отеля, наверное, слышно, — повернув голову, я увидела лицо своего босса, но тут же изумилась, не понимая, с чего это вдруг он спрятал глаза за солнечными очками. — Планы у меня вчера поменялись, ясно? На то они и планы, чтобы меняться, поэтому экскурсию я заменил на деловую встречу с другом Саши по поводу предполагаемой новой песни.
Обойдя мужчину, Дмитрий подошёл ближе к столу и налил себе воды из стеклянного графина в стакан. Я же вдруг, резко вспомнив о том, что ещё полчаса назад маялась и не знала куда себя деть от смущения, стыдливо отвела взгляд в сторону, будто это именно я вчера накинулась на него с внезапным поцелуем, а не наоборот.
Сделав несколько глотков, снова повернулся к Михаилу, который теперь уже выглядел куда более спокойным, но не менее раздраженным.
— Такое вот у меня доброе сердце — не могу отказать тому, кого считаю близким себе человеком.
Видимо, сказав всё, что хотел, он присаживается за стол, как и вчера в клубе, напротив меня. Слава Богу, в эту минуту у Горшкова зазвонил телефон. Недовольно поджав губы, он вышел из зала, ничего нам не ответив, но оставив после себя крайне неприятную и напряжённую атмосферу.
Опустив голову и принявшись тыкать вилкой свой омлет, я поняла, что весь мой аппетит сошёл на нет. Макс же определённо пожелал разрядить обстановку, а потому заговорил нарочито весёлым голосом, обращаясь ко мне:
— Саш, так, выходит, это
