Измена. Цена твоей слабости - Оксана Алексаева
— Мам, ты вчера пришла домой без папы? — Вера садится рядом и тихонько спрашивает, пока Ваня пытается вести беседу с Машей. Следом подключается и Игнат. Близнецы носятся по дому как маленькие моторчики. Вокруг царит какой-то бесконечный гомон, голова идет кругом и хочется это всё разом прекратить. Внутри меня самой царит такой же хаос, и я не понимаю, как из него выбраться.
— Прости, Вер, — тихо выдаю я так, чтобы Ваня не слышал. — Не хотела тебя расстраивать.
Вера тяжело вздыхает, но ничего не отвечает.
Лишь спустя несколько секунд подает голос: — Теперь вы разведетесь?
Её вопрос заставляет меня вздрогнуть, а сердце вновь забиться чаще. Развод…
Какое же это страшное слово. Я себе даже в самых кошмарных снах не могла представить, что однажды нам с Ваней придется через это все пройти. Я всегда была уверена, что мы с ним будем вместе до конца наших дней. Ведь мы любили друг друга. Искренне. По-настоящему. Бывали и сложные периоды, ссоры, недопонимания. Но любовь…
У нас была любовь.
Ключевое слово — была. Видимо, пришло время. У всего есть срок годности. Даже у чувств.
— Вер, пока ничего не могу сказать. Мы даже с твоим отцом поговорить нормально не можем, — отчего-то злюсь, потому что Ваня вновь делает вид, что ничего не произошло. Играет с мальчиками, катает вместе с ними машинки.
— Так идите, мам, — решительно выдает Вера, в её глазах томится сочувствие. Знаю, что она тоже переживает, но старается не подавать виду. Вся в меня. — Я присмотрю за мальчиками.
Киваю в ответ, мысленно передавая благодарность дочери.
Встаю с места, бросая короткий взгляд на Ваню и взмахом головы указываю на дверь спальни. Ваня понимает меня без слов, едва заметно качнув головой в ответ.
И снова этот взгляд его страдальческий. Как будто бы его заставили мне изменить, и теперь он сходит с ума от досады! Тоже блин, мученик. Он хоть понимает, какого масштаба грядет катастрофа?! Я даже телефон в руки боюсь брать, представляю, какой там творится ажиотаж.
Проснулась знаменитой, ничего не скажешь. Только слава мне такая и даром не нужна.
Зато Диане хорошо. Она вновь вся во внимании, ведь только о ней все и говорят. О ней… И моем муже. В сердце снова что-то больно кольнуло, будто бы туда вставили иглу. Тысячу игл.
Вхожу в спальню, закрываю за собой дверь. Пытаюсь дышать ровно, прикрываю глаза, собираюсь с духом. Потому что заведомо знаю — сейчас будет тяжелый разговор и мне нужны силы.
Спустя несколько секунд я слышу шаги. А затем щелчок двери.
Даже оборачиваться не хочу. Видеть его не хочу… Сердце сжимается в очередном болезненном спазме. Смотря в окно, выдаю равнодушным тоном:
— Как объясняться будешь?
Глава 14
Иван
— Даша, послушай. Не верь тому, что пишут в новостях, — начинаю я, но жена перебивает меня, не давая договорить.
— Что мне слушать, Ваня?! — её голос превращается в отчаянный крик. — Что ты мне можешь сказать?! В новостях только и говорят, что ты с этой… Скороходовой… Был в гостинице! Вот тебе и примерный муж и отец пятерых детей! Что такое, дорогой, налево потянуло? После стольких лет?
Чувствую, как по спине пробегает холодок. В голосе Даши звенит боль и отчаяние, я и сам сейчас на грани нахожусь. Не понимаю, как мне все это исправить и выбраться из этого дерьма. Куда я вообще смотрел? Зачем согласился на эту встречу? Черт бы меня побрал!
Понимаю, что мне будет сложно убедить Дашу в своей правоте. Даже по взгляду вижу — она не поверит ни единому моему слову.
— Даш, это все не так, как кажется, — пытаюсь я объясниться. — Мы просто… Разговаривали.
— Разговаривали?! — ее голос дрожит от гнева, брови взмывают вверх, выгибаются дугой. — В гостинице?! Всю ночь?!
— Даша, я…
— Ваня, хватит! — устало выдает она, понизив голос. Оба ведь понимаем, что детям не стоит слышать нашу ругань. Если Маша и Игнат могут не понять до конца, что произошло, то Вера… Я по глазам видел, что она обо всем догадалась. И мне очень стыдно перед дочерью. Что же я натворил? Как я мог так подставить свою семью, своих детей…
— Ты предал меня! Предал наших детей!
— Я не предавал… — пытаюсь отстоять себя, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. — Я совершил ошибку, признаю. И я готов понести за неё наказание. Только давай не будем рушить семью, Даш. Прошу тебя.
— Ошибку?! — она смеется, и этот смех… Как нож в сердце. — Нам с детьми теперь через все это проходить, а у тебя «ошибка»! Стыд, позор на всю округу. Как я теперь людям в глаза смотреть буду?
— Даша, прости меня… — севшим голосом выдаю я, подходя к ней. Как же хочется обнять жену, прижать к себе. Вдохнуть запах ее волос, почувствовать тепло ее тела…
Представить хоть на миг, что ничего этого не было. Что у нас с ней все по-прежнему. Что мы счастливы. Как раньше.
Теперь это все… Висит на волоске. Один неверный шаг — и все рухнуло. Наш брак. Наша семья.
Все, что мы так долго строили…
— Не подходи ко мне! — отталкивает она меня. Чего и следовало ожидать. — Не прикасайся!
— Даш, я люблю тебя. Только тебя! — шепчу я, чувствуя, как щиплет в глазах.
— Любишь?! — голос Даши полон сарказма. — А Скороходову… Тоже любишь?!
— Нет! — протестую я. — Диана предложила пообщаться в спокойной обстановке. Я решил, что нам есть с ней о чем поговорить. Не знаю, что на меня нашло и зачем согласился. Клянусь, Даш, я правда хотел всего лишь пообщаться с ней, не более.
— Говоришь, не знаешь, что на тебя нашло?! — жена смотрит на меня с презрением. — Ты предал меня, Ваня! Предал наше доверие! Неважно, было что-то у вас или нет, ты предал меня, согласившись пойти туда. Был вне зоны действия сети, молча уехал и всю ночь торчал там…
— Я хотел тебе сразу все объяснить, — не сдаюсь я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Хоть и понимаю, что сейчас разговор с Дашей ни к чему не приведет. Она слишком зла, ей правят эмоции. Ей…
Нужно успокоиться.
— Объяснить?! — Даша снова горько смеется. — Что ты можешь объяснить?! Что ты повелся на звезду? Как же, это же сама Диана Скороходова! — Даша театрально разводит руками, голос источает едкий сарказм. — С такой грех не переспать!
— У нас ничего не было! — повышаю голос, пытаясь достучаться до упертой жены.
