Без права на ошибку. Том 2 - Рене Эсель

довольно щуриться и отрицательно качает головой.

Облегченно вздохнув, смиренно складываю ладони на колени и выпрямляюсь демонстрируя готовность слушать дальше.

— Короче через пару дней Шершнева уже было не узнать. Музыкальная карьера пошла вверх. Звезда местного разлива. Писал песни на заказ, таскался на дни рождения, корпоративы, свадьбы. Ну и там уже, пошло поехало.

Лазарев останавливается. Черты его лица заостряются, а в глазах вновь зарождается буря. Темные воспоминания поглощают Женю полностью и тяжелой печатью отображаются на всем его образе.

— Алкоголь, толпы молоденьких фанаток, отсутствие сна…

Лазарев шумно сглатывает и судорожно проводит ладонью по лицу.

Мне кажется, что сейчас он замолчит. Не произнесет больше ни слова. И я так и не узнаю то, что же произошло на самом деле. Страшно дышать, моргать. Замираю и нервно вибрирую от накопившихся ощущений.

Я ужасно боюсь узнать, что дальше.

Но и не могу остановиться.

— В какой момент он подсел на запрещенку я не знаю, — Женя сжимает кулаки и напряженно смотрит на них. — Помню только, как проснулся в один день, а мне воробушек уже в трубку гневно чирикает. Благо, Шершнев догадался все деньги ей отдавать. Их хватило после реабилитации на то, чтобы приобрести немного акций в компании твоего отца. А там уже Олег познакомился с Семеном Вениаминовичем и рассказал про свой проект. Собственно, в первый стартап Олега инвестировал твой отец. Больше я ничего не знаю.

— Но почему вы перестали общаться? Вы вместе пережили такое, у меня слов нет.

— Потому что он клялся мне, что будет держаться от тебя подальше, — скрипит зубами Лазарев и разжимает напряженные кисти. — Дело не в тебе — я прекрасно понимаю, что ты не виновата. И я никогда не имел ничего против тебя, пойми. Просто когда твой друг в ломке выворачивается перед твоими ногами, — Женя смыкает трепещущие веки, а я все еще пытаюсь понять, что за страшный сон мне снится. — Он обещал. Воробушку, мне. Обещал, но вместо того, чтобы пойти по намеченному плану, вместо компании моего отца выбрал вашу.

— Я не знаю, что сказать, — ошарашенная, я сжимаю виски и нервно растираю их. — Я ничего не знала, ничего, Жень. Он стал звездой, чуть не погиб и вошел в компанию отца, а я даже не подозревала об этом.

— Мы наговорили друг другу кучу гадостей, подрались и разошлись в стороны врагами. Вот и вся история. Я тех пор, я нормально не говорил с Олегом. Когда я говорил с тобой — я понятия не имел о его планах на эти акции. Так же, как и не знал, что отец затеял свою игру, — Женя трясет головой и направляет взгляд в сторону. — Я забрал у тебя акции, потому что обещал тебе помочь. Потому что если бы их не забрал я, рано или поздно они оказались бы у отца. И теперь я уже месяц пытаюсь нормально поговорить с Олегом, чтобы согласовать наши действия, но все безуспешно.

— Я понимаю, — собственные слова вязнут в густом тумане.

Лазарев меня огорошил. Я больше не в состоянии говорить или думать. Руки привычно тянутся к животу, но ритуал не помогает.

Олег пришел ко мне на помощь, когда я нуждалась в нем.

А я….

Меня не было.

— Чувствую себя, как в басне. У Олега свои планы, у тебя в принципе не понятно, что в голове происходит. И я во всем этом бабка-гадалка. Пытаюсь понять, кто какую игру ведет. Я устал, — обреченно вздыхает Лазарев и стряхивает с волос остатки влаги. — Я дождусь Олега и будь что будет.

Глава 14

— Привет, — налетаю на Шершнева, стоит ему переступить порог.

Тянусь на мысочках и клюю Олега в покрытую двухдневной щетиной щеку. Пользуясь случаем, вдыхаю глубже полюбившийся аромат. Женная сосна оседает в носовых пазухах, ласкает носоглотку и, как лучший на свете ингалятор, мгновенно расправляет легкие.

— Ну привет, — удивленно протягивает он.

Шершнев подозрительно оглядывается. Характерный прищур дополняет едва заметное дрожание кончика носа. Кажется еще чуть-чуть — и он почувствует Женин запах.

Невинно разглаживаю капли по синему нежному кашемиру на его груди. Глаза Шершнева округляются. Он кашляет, поперхнувшись от неожиданности.

Одежду и ботинки Лазарева я предусмотрительно убрала в комнату, но все равно чувствую напряжение.

Если Олег раскусит его присутствие раньше, чем мы запланировали — все сорвется.

— Как прошел твой день? — щебечу, пытаясь отвлечь Шершнева, и помогаю ему снять пальто.

Олег поддается, не сводя с меня внимательного взгляда. Чувствую себя, как на допросе. Дознаватель только смотрит, а у меня уже подкашиваются колени. И любое движение раскроет мою ложь.

— Лен, что происходит? — трясет головой он, завидев накрытый на столе ужин.

— Ничего особенного, — отвечаю уклончиво.

Шершнев хватает меня за плечи и грубо разворачивает к себе. Мой взгляд мечется из стороны в сторону, только чтобы не пересечься с его.

— Лена, — рычит Шершнев мне в лицо, обдавая мятным дыханием.

Сердце падает в пятки, а дыхание спирает от осознания безвыходности ситуации. Я хотела хоть как-то расслабить и подготовить Олега, но похоже мой план провалился.

Чем дальше я тяну, тем сильнее он злится. А это точно не приведет ни к чему хорошему.

— Давай ты сначала присядешь, успокоишься, а потом я все расскажу, — вжимаю голову в плечи и трусливо пищу, будто испуганный мышонок, пойманный голодным котом.

— Понятно, — зло усмехается Шершнев.

Его хватка исчезает. Олег отстраняется со вздохом, который болью отражается под ребрами. Переминаюсь с ноги на ногу, пока Шершнев переобувается, моет руки. Затем он откидывает пиджак и, расслабив галстук, выуживает откуда-то из шкафа стакан со знакомой уже бутылкой.

Янтарная жидкость извивается змейкой и оседает на дне бокала. Такая же опасная и смертоносная. Не могу оторвать взгляд и наблюдаю, как Шершнев тянет запотевший стакан к губам.

Кадры из прошлого Олега проносятся перед глазами. Рассказ Жени настолько меня впечатлил, что я не могу промолчать. Страх липким потом выступает на ладонях. Сжимаю пальцы и судорожно сглатываю.

Не выдержав, подаю голос:

— А ужин?

Олег останавливается и задумчиво смотрит на стол. Моих кулинарных способностей не хватило, чтобы его накрыть. Помогал мне и Лазарев, и пришедшая ко времени медсестра.

По большому счету, это они приготовили ужин. Я больше мешалась.

Но ведь Олег этого не знает.

— Я не голоден, — отмахивается Шершнев, а я обиженно вздыхаю.

Стакан вновь оказывается в опасной близости около его рта. Нервно тру ладони и едва удерживаю себя, чтобы не вырвать виски из его рук.

Словно почувствовав мой взгляд, Шершнев тяжело вздыхает и