Границы (без)опасности - Рейн Уайт
– Можно остановиться вот здесь, – Веник, словно прочитав мысли Стаса, ткнул пальцем в неприметный закуток недалеко от обозначенного здания, – а дальше уже действовать по ситуации.
Стас ничего не стал отвечать, просто поставил свою машину на сигнализацию и бухнулся на переднее сиденье автомобиля Веника. Тот и не требовал ответа, сам рванул как спринтер, заскакивая на водительское сиденье и заводя мотор. Открытку с картой он швырнул на приборную панель – то ли ради подсказки, то ли за ненадобностью.
С заднего сиденья высунулась добродушная морда немецкой овчарки. Пес обнюхал Стаса, заскулил и любяще ткнулся ему носом в щеку.
– Кстати, а что с тобой делает Генри? – Вероцкий повернул голову, позволяя псу потереться о себя лбом.
– А, так, пустяки, – отмахнулся Веник, внимательно следя за дорогой. – Мамаша твоя сказала, что его надо выгулять. Вот я и решил закинуть псину на денек к бабуле. Пусть бы порезвился на свежем воздухе, мы же делали так уже пару раз. А раз бабушки дома не было… ну не оставишь же его под забором? Вот я и взял с собой. – Он поморщился. – Ничего, посидит в машине.
– Регина боится собак, – вздохнул Стас, откидывая голову.
Боль пульсировала в висках, тошнота стояла в горле при каждом резком движении. Хотелось взвыть и заматериться, но они уже подъезжали. Оказалось, на максимальной скорости по проселочной дороге ездить отвратительно, но чертовски быстро.
– Генри невозможно бояться.
– О, скажи это моей матери, которая стала свидетельницей фееричной встречи этой девчонки и Генри, – усмехнулся Вероцкий.
Веник на секунду отвел взгляд от дороги и внимательно уставился на Стаса. Потом вздохнул, вновь повернул голову и бросил:
– Так, ты расскажешь мне об этом в подробностях. Потом. А пока, если понадобится, мы посадим его в багажник. Хетчбэк, если нужно, можно теленка возить.
«Или трупы», – мысленно добавил Стас. Нужно было собраться с мыслями, просчитать все, простроить план, а у него только одно было в голове: вдруг они не успели? Вдруг сейчас вон там, в мрачной бетонной махине, Регину они уже не найдут? Ее спокойно могли схватить и увезти. Или найдут, но уже не совсем Регину.
– 86—
Второй раз я прихожу в себя, когда из провалов за спиной льется насыщенно-красный свет. Закат в самом разгаре, скоро начнет темнеть, а солнечный диск окончательно скроется за горизонтом. Руки у меня совсем затекли, голова убийственно болела. Провела языком по губе и ойкнула, припоминая последние события, – кровь уже запеклась, но ссадина осталась.
Не знаю, почему потеряла сознание. Наверное, от шока – мозг просто не выдержал и решил отключиться. Потому что иной причины точно не было, боль от ударов не казалась достаточно сильной. Господину не понравилось, что дама не явилась на свидание вовремя, господин решил ее наказать, популярно объяснив, почему ему нельзя перечить. Бил, скотина, в основном по лицу. Маньяк хренов!
Общение наше длилось всего минут десять. Он бил, выговаривался, задавал вопрос… и бил снова, если я отвечала неверно (а я, по его мнению, всегда отвечала неверно, потому что не имела права на собственное мнение).
– Я же давно был в тебя влюблен, давно любовался, хотел даже жену бросить ради тебя. Но в итоге она сама меня бросила, наивная дурочка, – растягивая слова, говорил он и перекатывал в пальцах левой руки бокал с шампанским. – А ты в итоге послала меня, даже не дав шанса. Не так ли?
– Ильдар Игнатьевич, ну что вы? Не говорите глупостей, если бы такой видный мужчина, как вы, предложил мне встретиться, я бы ни за что не отказала. Вы просто не предлагали.
После подобного ответа он чаще всего обзывал меня и влеплял очередную пощечину. А сам продолжал напирать. Нет, было. Нет, я его отшила. Плешь блестела на солнце, рыжеватые волосы стояли дыбом, в глазах читалось наслаждение каждый раз, когда пощечина хлестко касалась моего лица… и не было в этом человеке ничего от того доброго и понятливого клиента, с которым я привыкла работать.
На самом деле я не лгала. Ильдара невозможно было назвать красавцем: неприметный голос, ржавая рыжина в волосах, плешь и тонкий крупный рот. Зато фигура у него была видная. Высокий, статный, подтянутый. Даже через пиджак был заметен рельеф рук и подтянутая задница. И улыбка у клиента была красивая, зажигательная. Да, возможно, встречаться с таким я ни за что бы не стала, но не послала точно. Или сходила бы разок в ресторан и там вежливо объяснила, что не могу/не хочу встречаться, или сослалась бы на то, что люблю другого, что сердце мое давно разбито и с ним я быть никак не могу.
Черт побери, я никогда не обижаю мужчин! Хотя бы ради того, чтобы они не обижали меня. И что теперь?
Собственно, именно после вопроса о том, что же такого предосудительного я сотворила, он ударил особо сильно – и мозг решил отключиться.
На этот раз ждать пришлось дольше. Я успела покрутить плечами, чтобы снять с рук онемение, поерзать на стуле, пытаясь сесть так, чтобы ноги не затекали, и покрутить головой, пытаясь немного унять боль. Алые лучи постепенно угасали, в оставленном на столе бокале вина играли блики…
Когда дверь скрипнула в очередной раз, я была твердо намерена: а) все же добиться ответа на вопрос о Стасе (в прошлый раз задала его всего однажды и была проигнорирована), б) больше не попадать под удары. И не спрашивать, когда же случилось такое, что я его куда-то послала, – это слишком болезненно.
Но мужчина, пробыв несколько минут (часов?) наедине с собой, стал еще суровей. Разговаривать он не хотел. Он хотел приказывать. И сейчас я особо остро ощущала в бывшем клиенте легкое безумие. Маньяками просто так не становятся, нужна причина, и сомневаюсь, что причиной этой стала я.
– Ну что же, милая, я устал ждать, – бросил он, залетая в зал и резким движением ослабляя узел галстука. – Свидание давно должно было закончиться. Вспомнила прошлое? Одумалась?
Я смотрела на него, замечая горящие глаза, растянутые в злой ухмылке губы, и понимала: одними побоями на этот раз не отделаюсь.
– Вспомнила, как я вечность пытался до тебя дозвониться три года назад, а ты не отвечала? Как игнорировала меня неделями? Как вышвыривала мои цветы? А потом твой трахаль послал меня на хер, наконец-то ответив на звонок, сказал, что тебе и так двух любовников хватает, а ты у него за
