По осколкам твоего сердца - Анна Джейн
Для кого-то авария стала лишь очередным инфоповодом. А для кого-то это стало трагедией и вечной болью.
До Димы в СМИ тоже добрались — писали, что у Сперанского был старший сын-одиннадцатиклассник. Кто-то деликатно называл его «сложным ребенком», а кто-то, не стесняясь, давал клеймо бандита. Мол, каким был отец, таким вырос и сын.
В одних новостях даже показали заблюренное лицо парня, подписанного как «ученик 105-ой школы». Измененным голосом он рассказывал, каким моральным уродом был Дима Барсов, как издевался над школьниками и учителями, как вымогал деньги и избивал.
У меня перехватило дыхание. Несмотря на измененный голос и заблюренное лицо я узнала в нем Егора Власова. Урода, который решил сделать меня изгоем, чтобы потом заработать на этом. Какой же подонок! Решил потоптаться на Диме напоследок!
Разозлившись, я схватила телефон и едва не кинула его в стену — остановила себя в самый последний момент. Нет, мне нельзя ломать телефон. Это средство связи.
Во мне все еще жила надежда, что Дима жив.
Глупая надежда.
В местных новостных пабликах про смерть Сперанского тоже писали. Человеком он был известным, считался влиятельным и богатым, поэтому его все знали. И в очередной раз человеческая жестокость ударила по сердцу. Для кого-то его смерть и смерть его семьи, включая маленькую дочку была «актом справедливости», ведь «богатые совсем зажрались». А кто-то даже злорадствовал. Мол, давно ждали, когда этого Сперанского пристукнут.
Я не смогла это читать — меня будто по сердцу ножом резали. Я не знала, что не так с этими людьми. И я рассматривала фотографии Димы на своем телефоне, и все плакала, плакала, плакала. Слезам не было конца. И боли — тоже.
Леха позвонил через час и напряженным голосом сказал, что операция прошла успешно. Лорда на несколько дней нужно оставить в клинике, но врач говорит, все будет хорошо.
— Я его себе заберу, — сказал он. — Мать почти уговорил.
— Спасибо, Леш, — прошептала я с облегчением. — Я буду тебе помогать! Корм покупать, лекарства. Гулять с Лордом.
— Все в порядке, я сам, — ответил Леха. — Ладно, мне пора. Ты это… не плачь.
— Сегодня его день рождения, — с трудом произнесла я, снова и снова касаясь браслета на руке. Пусть он будет моим талисманом. Вечным напоминанием о моем Диме.
— Я купил ему квадрокоптер, он давно хотел. Шутил, что будет тебе по утрам записки приносить.
На моих губах появилась улыбка — невеселая, а жалкая.
Я пообещала ему не плакать и не выполнила это обещание. И даже во сне снова плакала. Только Дима мне больше не снился.
А еще я все время думала — что это за люди, которые приходили к нему в квартиру? Может быть, это была не просто авария? Может быть, за этим всем кто-то стоит?
Глава 5. Прощание с любовью
Я попала на похороны. Прощание со Сперанским и его семьей проходило на Стрелецком кладбище, и людей на нем было немало. Я была не одна — вместе с Диларой, Ольгой Владимировной, Лехой, Валом, несколькими одноклассниками и друзьями Димы. В толпе я заметила Вику. А вот Саши не было. Или я просто не нашла ее взглядом среди всей этой огромной толпы.
Это было ужасно, и я плохо помню этот момент. В голове сохранились лишь неясные обрывки — чей-то плачь, голоса, теплая рука Дилары, которая не отпускала меня все это время. Бесконечные цветы, грустная музыка. Дикий холод, от которого стыла кровь. И боль.
К этому дню я почти не плакала — больше не могла. Все, на что меня хватало — просто стоять, смотреть и молчать, время от времени приходя в себя. Один из таких моментов пришелся на самый конец, когда вниз стали кидать горсти земли. А я кинуть не смогла. Отвернулась, чувствуя, как меня заполняет паника. Дилара обняла меня и стала гладить по спине, шепча, что все хорошо, и она рядом. Паника немного отпустила, но мне стало плохо, и Ольга Владимировна поспешила увести меня.
Я не смогла проводить Диму достойно. Но пообещала себе, что вернусь. Что буду приходить часто — как к папе, пока не уехала из родного города.
Уже потом, вечером, я говорила себе, что буду сильной. Что главное — попрощаться с Димой в душе, а не там, на кладбище, но…
Но я не могла его отпустить.
Отпустить его — значит, потерять себя. Остатки себя. То, что еще не растворилось в этом чужом злом мире.
Время остановилось. Дни шли за днями, а я сидела в своей комнате, лишь изредка выходя в туалет. Почти ничего не ела — мама силой пихала еду. Она заботилась обо мне, но, кажется, сама чувствовала себя не очень хорошо. Ей часто было плохо, и тогда я говорила сама себе, что не имею права мучить ее и старалась есть. Ну или делать вид, что ем.
Отчим все это время вел себя спокойно, а может быть, мне просто не было до него дела, как и ему до меня. То, что произошло в подъезде, так и осталось висеть в воздухе. Мне было плевать, а Андрею это было на руку. Мама почему-то тоже больше не поднимала эту тему.
Лорд приходил в себя. Леха забрал его себе домой, и я была рада этому. Теперь нужно было пристроить Обеда, к которому я за эти дни очень привыкла. Он жил в моей комнате, никуда не выходя, и вел себя примерно. Но порою сидел на подоконнике, смотрел на дом, в котором когда-то жил, и глаза его были грустными. А может быть, мне просто казалось.
В школу я не ходила. И часами пересматривала те несколько видео с Димой, которые у меня были, кляня себя за то, что не сделала больше. Ведь была возможность, была! А я…
Я выучила их наизусть — каждый кадр. Знала каждое слово, каждое движение. Но каждый раз смотрела, как в первый. Затаив дыхание.
Первое видео. Дима сидит на диване в своей квартире, по одну сторону от него лежит Обед, по другую — Лорд, еще здоровый. Он смотрит на меня с осуждением, потому что не хочет, чтобы я снимала его, а я смеюсь за
