Валери Овчинникова
Бывший. Разрешение на любовь
Глава 1
Последний холостой вечер
Француз целует меня в половине четвёртого дня, между двумя коробками с миндальными коржами и миской итальянской меренги.
Я даже не сразу понимаю, что произошло.
Антуан Леру только что хвалил эскиз торта, который заказал к юбилею своего делового партнёра, улыбался, сыпал комплиментами моему произношению, хотя по-французски я знала слов двадцать, причём половина имела прямое отношение к выпечке. Затем он наклонился, коснулся губами одной моей щеки, второй, а вместо третьего воздушного поцелуя вдруг прижался к моим губам.
По-настоящему.
Я упираюсь ладонью ему в грудь и резко отталкиваю. Антуан отступает, вскидывая руки, а его дорогой парфюм ещё несколько секунд остаётся рядом. Сладкий, тяжёлый, совершенно лишний в рабочем цехе, где пахнет ванилью, карамелью и нагретым шоколадом.
— Вы с ума сошли?
Он удивлённо моргает.
— Вера, простите. У нас во Франции это обычное приветствие.
— В губы?
— Я увлёкся. Вы очень красивая женщина.
— А вы женатый мужчина, который пришёл за тортом.
Я поправляю белый китель и вытираю ладонь о передник. Руки дрожат от возмущения. Устроить скандал хочется, но в соседнем помещении сидит администратор, за стеклянной перегородкой работают две девочки, а заказ Антуана стоит больше моей месячной зарплаты.
Да и что я скажу Ларисе Георгиевне? Ваш иностранный клиент оказался распущенным идиотом, поэтому я выгнала его вместе с будущим тортом?
Антуан извиняется ещё дважды. Выглядит смущённым, улыбается уже осторожнее и даже отходит к двери, демонстрируя, что больше приближаться не собирается.
— Я не хотел вас обидеть.
— Тогда больше так не делайте.
— Обещаю.
— Эскиз утвердили?
Он сразу кивает и ставит подпись на листе. Я провожаю его до администратора, возвращаюсь в цех и первым делом достаю телефон.
Роману хочется рассказать сразу. Именно так у нас всегда было: случилось что-то неприятное — звонишь. Он выслушает, разозлится сильнее меня, предложит найти француза и объяснить ему правила поведения уже на понятном любому мужчине языке. Потом успокоится, приедет вечером и будет ворчать, что я слишком мягкая с людьми.
Открываю нашу переписку.
Последнее сообщение от него пришло час назад.
«Сегодня задержусь. Встретимся завтра в семь. Надень то синее платье. И ничего не планируй на вечер».
Я перечитываю последние две фразы и снова улыбаюсь.
Синее платье Роман любит. Оно облегает талию, открывает плечи и заканчивается на ладонь выше колена. Когда я впервые его надела, мы опоздали в ресторан на сорок минут. В прихожей Роман прижал меня к стене, задрал подол и убедительно доказал, что билеты в театр стоило покупать на более поздний сеанс.
От воспоминания становится жарко.
Звонить ему по поводу Антуана сразу расхотелось. У Романа важная встреча, а поцелуй уже закончился. Я поставила нахала на место, ничего страшного не произошло. Расскажу завтра. Или вечером, если он всё же приедет.
Пишу короткое: «Хорошо. Уже заинтригована».
Ответ приходит через минуту:
«Потерпи до завтра, фиалка».
Глупая улыбка держится на моём лице ещё долго.
Фиалкой он назвал меня на первом свидании. Я заказала чай с фиалковым сиропом, а потом полчаса пыталась убедить официанта, что два лишних десерта принесли по ошибке. Роман молча оплатил всё, выслушал мои извинения и сообщил, что впервые видит женщину, способную краснеть из-за чужого чизкейка.
Через три месяца он подарил мне тонкую золотую цепочку с маленькой фиалкой. Через полгода предложил жить вместе. Через два года велел освободить завтрашний вечер и надеть платье, в котором ему особенно трудно держать руки при себе.
Я прекрасно понимала, к чему всё идёт.
Возможно, поэтому вечером так долго выбираю бельё.
Стыдно признаться, но кружевной комплект занимает меня сильнее самого платья. Синий кажется слишком очевидным. Чёрный — вызывающим. Кремовый мне нравится, зато Роман однажды заявил, что такие невинные цвета заставляют его думать о вещах, от которых приличным женщинам лучше краснеть заранее.
На кремовом и останавливаюсь.
Раскладываю комплект на кровати, отпариваю платье, проверяю туфли. Завтра после работы успею заехать домой, принять душ, уложить волосы и хотя бы один раз поужинать с любимым мужчиной, не пахнущая ванилью.
Телефон подаёт сигнал в одиннадцать минут десятого.
Номер незнакомый.
«Ты думаешь, Воронцов сегодня на деловой встрече? У него последний холостой вечер. Клуб “Гранат”, второй этаж. Если поторопишься, увидишь, с кем он собирается проститься со свободой».
Ниже прикреплена фотография.
Сначала вижу Романа.
Он сидит на широком диване, расстегнув две верхние пуговицы белой рубашки. В руке стакан. Рядом Андрей, его друг ещё со школы. На столе бутылки, тарелки с закусками, женская сумочка.
А на коленях у Романа сидит Кристина Руднева.
Его бывшая.
Я увеличиваю снимок. Потом ещё раз. Изображение распадается на квадраты, зато теперь видно руку Романа на её талии. Кристина повернула голову к камере, словно знала, откуда будут снимать. Её ладонь лежит у него на затылке.
Платье у неё красное, короткое. Светлые волосы рассыпаны по плечам.
Я смотрю на фотографию и жду, когда внутри появится разумное объяснение. Она могла подойти. Споткнуться. Сесть на секунду. Кто-то сделал снимок в самый неудачный момент.
Но рука Романа держит её за талию.
Пальцы крепко сжаты на красной ткани.
Набираю его номер. Длинные гудки заканчиваются автоответчиком. Звоню снова. Затем Андрею.
Он отвечает не сразу. Музыка бьёт по ушам, рядом кричат мужчины.
— Алло?
— Андрей, где Роман?
В трубке наступает короткая тишина.
— Вера? Он занят.
— Я вижу. Передай ему телефон.
— Слушай, сейчас неудобно. Давай он тебе утром…
— Передай ему телефон.
Музыка становится тише. Андрей, судя по звукам, выходит в коридор.
— Не приезжай сюда.
Именно после этих слов я понимаю, что поеду.
— Почему?
— Потому что Ромка пьян и злой. Они с Кристиной сцепились из-за чего-то, потом…
Он замолкает.
— Потом что?
— Я сам разберусь. Отправлю её домой.
— Она до сих пор сидит у него на коленях?
Андрей тяжело выдыхает.
— Вера, дай мне десять минут.
Он отключается.
Я стою посреди спальни с телефоном у уха. На кровати лежит кремовое бельё, приготовленное для завтрашнего вечера. Рядом висит синее платье.
Десять минут.
За это время Кристина может слезть с его коленей. Андрей уберёт бутылки. Роман умоется холодной водой, протрезвеет и придумает объяснение.
Я должна увидеть всё сама.
Натягиваю джинсы, меняю домашнюю футболку на серый свитер и вызываю такси. Волосы собираю в хвост уже в лифте. Пальцы слушаются плохо. Резинка дважды выскальзывает, падает на пол, и на
