Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес
– Я знала, что они у тебя есть.
– Я подумал, что, когда придет момент, нужно быть готовым.
Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и встречаю его дразнящий взгляд и припухшие от поцелуев губы. Дрожь пробегает по всему телу.
– Что такое? – добавляет он, заметив мое молчание.
– Нам не обязательно заниматься этим, если ты еще не готов. Я не против подождать. На самом деле меня вполне устраивает все, что мы уже делаем.
– Я хочу этого, – отвечает он.
– Уверен?
– Я люблю тебя.
И этого достаточно.
Я снова целую его. Каким-то образом мы меняемся позициями, и, когда я осознаю это, я снова лежу на матрасе, а Коннор нависает надо мной, опираясь на руку. Я замечаю, что у него слегка дрожат руки, полагаю, от волнения, поэтому я сама открываю презерватив. Пока я надеваю его, он целует меня, а затем медленно входит. От этого ощущения у меня приоткрываются губы, и весь воздух разом покидает легкие. Коннор все еще надо мной и напряжен настолько, что я боюсь – вдруг ему не нравится. Он стонет, когда я двигаюсь ему навстречу, а я целую его подбородок и точку под ухом.
– Не думай, – прошу я. – Просто отпусти себя.
Я хочу довести его до предела. Это одно из лучших ощущений – видеть, какой сокрушительный эффект я на него произвожу. Это его первый раз. Возможно, мне стоило помочь ему больше. Сесть сверху или что-то еще.
Я порываюсь переместиться, но он останавливает меня, положив руку мне на бедро.
– Не двигайся, – приказывает он.
Моя улыбка становится шире. Ну надо же.
– Как скажешь.
Он все еще колеблется, поэтому я притягиваю его к себе, чтобы поцеловать.
Когда он снова начинает двигаться надо мной, я обвиваю его бедра ногами, подстраиваясь под ритм, и мы оба издаем стон, а он наконец обретает уверенность. Я чувствую все: его тело, сливающееся с моим, сильные удары его сердца, прерывистое дыхание, неловкие поцелуи. И единственное, о чем я могу думать сейчас, – «Я люблю тебя». «Люблю, люблю, люблю тебя». Слова застревают в горле. Я решаю, что хочу остаться в этом моменте навсегда; что, если когда-нибудь через много лет мне понадобится счастливое воспоминание, я вернусь к этому. Коннор вздыхает, ждет, пока я приоткрою губы для него, и углубляет поцелуй. В животе поднимается дикий трепет. Судя по тому, как напряжены его мышцы, он тоже на грани.
Его хриплый голос шепчет:
– Мэйв.
И я отвечаю:
– Я люблю тебя.
Только одного раза недостаточно.
Его тело дрожит над моим.
Я едва могу дышать.
– Я люблю тебя, – повторяю я. – Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя. – Я готова повторять это бесконечно, лишь бы он никогда не забыл.
Я крепко обнимаю его, когда он с тихим стоном отдается наслаждению. Он тяжело дышит мне в плечо. Я двигаюсь ему навстречу, и без слов, будто наши тела понимают друг друга инстинктивно, он скользит рукой с моего бедра между ног и целует меня, когда я наконец нахожу необходимое облегчение. Я выпускаю воздух, который задерживала в легких, а потом Коннор утыкается носом мне в шею. Он лежит на мне, его грудь прижимается к моей, сердце бешено колотится. Вся комната погружается в тишину. Слышно только наше дыхание и шелест ветра, колышущего листья деревьев.
– Я не слишком тяжелый?
– Не двигайся, – умоляю я, но безуспешно.
Он встает, чтобы выбросить презерватив, потом снова падает рядом со мной и натягивает простыню, чтобы укрыть нас. Я понимаю, что он делает это только ради меня, поскольку сам он словно ходячий обогреватель, ему никогда не бывает холодно. Прижимаюсь к нему ближе. На самом деле мне очень нравится, что он такой теплый.
Коннор играет с прядью волос, упавшей мне на лоб. Я беспокойно наблюдаю за ним. Тишина убивает меня.
– Ты ничего мне не скажешь?
Он замирает.
– Я не знаю, что сказать, – признается он.
От его честности губы сами собой растягиваются в улыбке. Я упираюсь подбородком ему в грудь, чтобы посмотреть прямо в глаза.
– Например, что было хорошо. Что это был лучший секс в твоей жизни.
– Это был первый секс в моей жизни.
– И следовательно, лучший…
– Это было лучше, чем просто хорошо. Это был лучший первый секс в моей жизни. Я тоже тебя люблю. И не могу дождаться, когда мы будем жить одни, чтобы заниматься этим каждый день. – Он отпускает мои волосы и проводит своей большой ладонью по моей спине. – Это ты хотела услышать?
Я чувствую покалывание в животе.
– Пойдет.
Коннор смотрит на мои губы.
– Переезжай ко мне, – шепчет он.
– В город?
– Или в городок поблизости. Ты сможешь ездить на работу в Нокиу, а я буду ездить на стажировку в Тампере. И мы будем навещать моих родителей, когда захотим.
Улыбка дрожит на моих губах.
– Звучит здорово.
– Но?
Я вижу недоверие в его глазах.
– Не знаю, смогу ли я вынести, что ты будешь воровать мое печенье до конца наших дней.
– У тебя будет отдельный шкаф. Мне будет категорически запрещено к нему приближаться, – торжественно заявляет он. Я с улыбкой хмурю брови. – Есть еще какие-нибудь «но», с которыми мне нужно разобраться?
Мне приходит в голову столько всего, что если бы я начала перечислять все, то никогда бы не закончила. Первые места в списке занимают: мой отец, авиабилеты, которые он уже наверняка купил, жизнь, которую он хочет для меня, все, что я оставила позади в Майами. Однако, если взглянуть на это под другим углом, список минусов, хоть он и длиннее списка плюсов, состоит из вещей, которые значат для меня меньше. Возможно, я приехала в Финляндию без намерения остаться навсегда, но и не ожидала найти здесь жизнь, друзей, семью, любовь, дом. Лия права. В конце концов, только я могу принимать решения.
И я выбираю остаться.
– Никаких «но», – отвечаю я и прижимаюсь к нему так тесно, насколько это возможно. – Я тоже не могу этого дождаться.
* * *
На следующее утро мне приходится, как всегда, незаметно выскользнуть из комнаты Коннора и вернуться в свою, чтобы его родители нас не застукали. То, что его галстук сочетался с моим платьем, уже достаточно ясно говорит о том, что Ханна в курсе наших отношений, но одно дело – знать, что мы встречаемся, и совсем другое – застать меня в его постели. Коннор ворчит во сне, когда я заставляю его отпустить меня, и, прикусив губу, чтобы не улыбнуться, я
