Там, где мы настоящие - Инма Рубиалес
– Что? – шепчет Коннор, заметив мой взгляд.
Я улыбаюсь, как подросток. Не могу сдержаться.
– Ты со всеми девушками, которые тебе нравятся, пробираешься в свадебные залы?
– Неужели так очевидно? – подхватывает он шутку.
– Это было слишком красиво для импровизации.
– Ну, могло быть и хуже. У меня мог бы быть секретный уголок, какая-нибудь смотровая площадка, куда я вожу всех своих пассий. Вот это было бы как в кино. Плохом кино. – Он игриво наклоняет голову набок. – По крайней мере, в моем варианте есть доля противозаконного. Это добавляет остроты.
Я смеюсь:
– Конечно.
– Можно спросить тебя кое о чем?
– Ага. – Я стараюсь, чтобы улыбка не дрогнула. Раньше, когда он пытался заговорить о моем возможном возвращении в Майами, я трусливо уклонялась. Рано или поздно нам придется это обсудить. Знаю, что так будет лучше, но я даже не представляю, что ему сказать.
Как мне это сделать, если я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью об отъезде?
Коннор проводит пальцами по моим ключицам до выреза платья.
– Помнишь, о чем мы говорили некоторое время назад? Как у тебя с этими твоими комплексами? – Его встревоженные глаза ищут мои.
– Вполне неплохо. – Я расслабляюсь. Пусть эта тема и не из легких, она точно лучше, чем все, что связано с Майами. К тому же мне нравится, что он так заботится обо мне, что помнит тот наш разговор. – Хотелось бы сказать, что они исчезли, но не думаю, что так бывает. По крайней мере, не полностью. Все время от времени чувствуют себя неуверенно. Полагаю, секрет в том, чтобы научиться справляться с такими моментами. В основном я себе нравлюсь. Это главное.
– Значит, все в порядке? – уточняет он.
Киваю:
– Я уверена, что маленькая я считала бы нынешнюю Мэйв идеальной. И если бы встретила меня на улице, наверняка втайне мечтала бы вырасти такой же девушкой. Она бы гордилась тем человеком, которым я стала. Когда у меня появляются сомнения, я пытаюсь увидеть себя ее глазами. Это помогает. А что касается тебя… Ну, я знаю, что нравлюсь тебе. Ты дал мне это достаточно ясно понять.
В последний раз, когда мы говорили об этом, я нервничала и сомневалась в себе, потому что впервые была с кем-то, кроме Майка, и боялась, что все закончится катастрофой. Однако все изменилось. Теперь я не испытываю потребности казаться идеальной все время. Мне не нужно контролировать что и как я говорю, не нужно держать при себе свои мысли и мнение о том, что мне нравится, а что нет. С Коннором я могу быть просто собой. Со всем, что это подразумевает.
Как я и предполагала, услышав это, он улыбается:
– Я знал, что мои остроумные комплименты когда-нибудь пригодятся.
– У тебя неплохо получается, – признаю я. Обожаю, когда он гордится собой.
– Ты облегчаешь мне задачу.
– Да неужели?
– Комплименты приходят на ум каждый раз, когда я смотрю на тебя.
Ах, каким же сентиментальным он бывает порой.
– Удивительно, что ты столько времени оставался один, будучи таким очаровашкой, – поддразниваю я его. Очевидно, это просто шутка, потому что он уже говорил мне, что это был его осознанный выбор. Не сомневаюсь, что претенденток на его сердце было предостаточно.
Я ожидала, что Коннор подыграет мне, но вместо этого он говорит:
– Я ждал.
– Чего?
– Когда что-то будет ощущаться вот так.
Искренность, которую я вижу в его глазах, разрушает все мои барьеры. Я знаю, что он это серьезно, что отбросил все шутки о комплиментах. Теперь он говорит открыто и без страха о том чувстве, которого я никогда раньше не испытывала.
– Ты когда-нибудь была влюблена? – спрашивает он, все еще не отводя взгляд.
– Только раз.
– В Майка?
– Нет.
Интересно, возможно ли встретить свою первую любовь после того, как думал, что уже пережил ее.
Услышав меня, Коннор снова улыбается, и я решаю, что да, абсолютно возможно, ведь именно это со мной и случилось. Я игриво отклоняюсь назад, когда он пытается поцеловать меня, и смеюсь, когда он обхватывает меня за талию и прижимается губами к моим. Губы у него теплые и мягкие, с легким привкусом апельсинового напитка, который он пил на свадьбе. Он мягко подталкивает меня, заставляя отступать.
– Что ты делаешь? – поддразниваю я его.
– Ничего. Это ты двигаешься.
Мы добираемся до кровати. Он осторожно спускает платье, я переступаю через него, и оно остается лежать смятым на полу. Потом Коннор ложится на меня и целует, целует и целует. Я наслаждаюсь, лаская его грудь, руки, потом снимаю с него рубашку и перехожу к плечам и спине. Как жаль, что у нас было так мало времени наедине. Мы занимались этим лишь несколько раз после того, первого. И все же я замечаю, что он становится все более уверенным. Кажется, он запомнил мое тело так же хорошо, как я его. Вслепую нахожу шрам на его локте и ямочки у ключиц. Я могла бы с закрытыми глазами очертить контуры его мышц, когда он напрягает руки. Я знаю, от чего он вздыхает. Знаю, как довести его до точки невозврата. Знаю, что тайные улыбки и шутки – неотъемлемая часть близости для него, и мне это нравится. Благодаря этому все кажется еще более интимным.
Он раздевает меня. Снимает белье и улыбается мне в губы, когда его рука скользит вниз и я невольно выгибаюсь ему навстречу. Затем его губы начинают путь по моей шее, между грудей, к пупку и ниже, и на этот раз я не останавливаю его, потому что во мне больше нет ни капли сомнений насчет нас. Я не нахожу и следа того страха, что прежде таился в тени, – теперь я полностью отдаюсь ему, его ласкам, его поцелуям и наслаждению. Чувствую себя бомбой замедленного действия. Которая в любой момент может взорваться и поджечь все вокруг. Я непроизвольно двигаю бедрами, он поддерживает меня, и, когда удовольствие нарастает, сгущается и взрывается, он возвращается ко мне, оставляя дорожку поцелуев на моем животе. В голове такой туман, что я даже не помню своего полного имени. Я измождена и переполнена счастьем.
– Неплохо, да? – Его глаза озорно сверкают.
Я обессиленно смеюсь:
– Иди сюда.
Я обвиваю руками его шею и, не колеблясь, двигаю бедрами вверх, к нему навстречу. Коннор издает хриплый стон мне в губы. Между поцелуями, стонами и смехом я снимаю с него ремень и брюки. Потом сажусь на него верхом. Живот сжимается в предвкушении. Его руки скользят по всему моему телу, пока он целует
