Дочь врага. Цена долга - Дина Данич
С той самой брюнеткой.
31 Джулия
И снова эта боль, что разъедает внутри, как кислота. Я все понимаю, но не могу отвести взгляда от их пары.
Романо сегодня выглядит невероятно – в темном костюме и белой рубашке. Ловлю себя на мысли, что он всегда одевался в черное, а сегодня вот – как на парад.
Девушка рядом с ним что-то говорит, широко улыбаясь. Оскар слушает ее очень внимательно. Со стороны кажется, что они – счастливая пара.
– Джулия! – чувствую болезненный укол в руку. Поворачиваюсь к матери, и тут же получаю взгляд, полный недовольства. – Ты где там витаешь?
Она поворачивается в ту же сторону, где стоит Оскар, и как-то вся напрягается.
– Надо же, посмел заявиться, – цедит она. – После всего – столько наглости!
– Что? – испуганно спрашиваю, боясь услышать ответ, и тут же жалею, что задала вопрос.
– Оскар Романо, – с явной неприязнью произносит мама. – Опять подцепил очередную дурочку, готовую лечь под советника Falco Nero. Идиотка.
– Почему?
– Потому что про этих братьев Романо чего только не говорят. Старший – отбитый псих – сначала убил их сводного брата прямо на свадьбе, а затем заявил права на невесту и женился на ней!
Столько возмущения в голосе мамы, что невозможно не проникнуться.
– Может, он ее любил?
– Дочь, вытащи розовую вату из головы, – фыркает она. – Нет, конечно. Она ему просто была нужна, чтобы заключить договор с ее дядей. Да и потом Чезаре доказал всем, какой отморозок, когда за пару месяцев вырезал всех русских на своей территории.
Наверное, все же шок отражается на моем лице, хотя я стараюсь оставаться спокойной.
– Вот именно, Джулия. Так что Романо – психи. Что старший, что младший. Неудивительно, что мистер Лучано отказался с ними сотрудничать.
– Но зачем тогда Оскар приехал?
Мама вздыхает.
– Потому что больной псих.
Она озирается по сторонам.
– Нам надо найти Энрике, чтобы ты была под защитой.
Что-то в ее голосе звучит слишком наигранно. Будто это только предлог. Вот только для чего?
Лазарро появляется в зале минут через пятнадцать. Все это время я стараюсь не смотреть в ту сторону, где был Оскар со своей спутницей. Слова мамы не произвели на меня особого впечатления. Может, потому что странно пугать рассказами про жестокость мужчины, который возглавляет мафиозный клан. А может, дело в том, что Оскар причинил мне куда более сильную боль, которую сложно перекрыть страшилками про его брата.
Едва только мой жених оказывается рядом, как мне словно петлю на шею накинули. Его липкий холодный взгляд без эмоций душит даже на расстоянии. А уж когда я вынуждена положить руку ему на локоть, меня начинает мутить.
К счастью, сегодня его кузена нет, и это единственная хорошая новость. Правда, и Оскар тоже куда-то делся. Когда я оглядываюсь по сторонам, понимаю, что Романо в зале больше нет.
Надо бы радоваться, но внутри скребет от понимания причины этого – с таких мероприятий не уходят раньше времени. А значит, он ушел со своей девушкой, чтобы уединиться.
Прикрыв глаза, делаю глубокий вдох.
– Что-то ты совсем побледнела, – замечает Лазарро. – Джулия, неужели ты все еще плохо себя чувствуешь?
В его голосе ни грамма заботы, скорее, предупреждение.
– Нет-нет, что вы, господин Лазарро, – тут же вступается мама. – Просто дочь волновалась перед встречей с женихом. Сами понимаете – юные девушки очень впечатлительны.
Ее слова совершенно не трогают Энрике – его взгляд так и буравит меня, вгрызаясь под кожу.
– Все в порядке – натянуто улыбаюсь, когда пауза затягивается. – Мне надо на минутку отлучиться, если позволите.
– Я провожу, – вдруг лязгает мой жених, едва я пытаюсь сделать шаг в сторону дверей.
Удушающая паника мгновенно оказывает меня. Меньше всего я хотела бы остаться наедине с этим монстром. Нет-нет-нет! Пожалуйста!
Словно небеса сжалились надо мной, в этот момент возвращается отец и, не глядя на нас с матерью, подходит к Энрике и что-то тихо ему говорит.
– Сюзанна, проводите мою невесту и проследите, чтобы с ней все было в порядке.
Мужчины уходят, а мать осуждающе смотрит на меня.
– Джулия, это что вообще было? Ты как разговариваешь со своим будущим мужем?
Нет сил, чтобы спорить с ней. Меня бросает в жар, а ноги дрожат. Возможно, причина в том, что я еще не поправилась до конца, а может быть, дело в том, что я банально боюсь Лазарро.
– Мне правда надо в туалет.
Мать закатывает глаза и все же провожает меня.
– Не задерживайся, – бросает мне, заметив свою знакомую и отказавшись идти со мной дальше.
Я выдыхаю с облегчением. Мне и надо побыть наедине с собой, успокоиться и надеть равнодушную маску, чтобы выдержать этот вечер. Пока я не имею ни малейшего понятия, какой будет наша семейная жизнь с Энрике, но я и не хочу об этом думать. Просто нет сил.
Холодная вода помогает избавиться от тошноты. Я почти спокойна и готова вернуться в зал.
Однако дверь открывается, и в уборную вваливается Оскар. С диким, горящим взглядом, полным злости.
– Ну, и как тебе твой жених? – практически рычит он. Я испуганно отступаю от мужчины, в панике глядя на него.
– Выйди. Это женский туалет.
Не знаю, как мне хватает сил, чтобы заявить подобное. Глаза Романо темнеют еще сильнее. Даже когда он заявил, что я никогда не вернусь домой, а останусь с ним, он не выглядел настолько взбешенным.
– Вот, значит, как ты заговорила, пташка. Забыла, кому ты принадлежишь? Забыла, под кого легла?!
– Я не вещь, Оскар. Прекрати меня оскорблять, – мой голос дрожит от обиды, от той боли, что бьется в горле, мешая отстаивать себя и свои границы.
Он стискивает зубы, сжимает ладони в кулаки. Напряжение между нами можно потрогать руками – оно густеет, превращаясь в стену, которую не преодолеть.
– Ты – моя, Джулия. Ничто этого не изменит. Ты не выйдешь замуж за этого недоноска!
– Да? И кто мне помешает? – бросаю, злясь на собственную беспомощность. – Ты? А может, ты забыл, что тебя там ждут?!
Романо непонимающе хмурится, и это становится последней каплей – я нервно смеюсь.
– Погоди, или ты решил, что больше – не меньше? Можно ведь трахать не одну, да?
– Ты сбежала, хотя я тебя не отпускал! – рявкает он, медленно приближаясь. – Ты – моя. Ты сама сделала этот выбор, отдавшись.
– А я передумала! – бросаю ему в лицо.
Внутри все звенит от злости, от боли и от обиды.
