Дочь врага. Цена долга - Дина Данич
С тех пор Адам Леви негласно признан одним из самых кровожадных и безумных боссов мафии, с которым стараются не вступать в конфронтацию.
– Я собираюсь повеселиться, – наигранно беспечно заявляет Адам. – Хочешь со мной? Если, конечно, Лазарро бесит тебя так же сильно.
Он пытливо смотрит на меня, ожидая реакции.
– Кстати, его невеста сбежала не потому что я ее напугал – когда вошел в дом, она уже стояла у порога и открывала замок на двери.
Мне достаточно одного взгляда на Леви, чтобы понять – он не врет. В его извращенной логике это недопустимо. Он мог недоговаривать, да. Но суть он не искажал, считая это не столь интересным.
– Она сказала, что ей надо домой к родителям, – добавляет Адам.
Прикрыв глаза, выдыхаю, пережидая приступ боли, а после, развернувшись, отхожу к окну. На улице все еще валит снег. Словно, блядь, никакого просвета в погоде не предвидится.
Вспоминаю, как на меня смотрела Джулия – с какой-то тоскливой обреченностью. Я объяснил ей, кто она теперь, и где ее место, но она не согласилась. Даже Мишель не стала для нее аргументом остаться.
Черная злость расползается внутри, словно яд.
Впервые увидел ее случайно – заехал в концертный зал, чтобы поймать одного из нужных людей – на сцене как раз была девушка. Но едва она начала петь, как внутри все напряглось, а сводящая с ума боль стала затихать.
В тот момент я банально потерял банку с обезболивающими и готов был убивать направо и налево, просто потому что было пиздец как херово.
И вот она такая на сцене – поет нечто лирическое. Признаться, тогда даже слов не разобрал. Просто нырнул в происходящее с головой, кайфуя от того, что тиски, сдавливающие голову, ослабли.
Сам не понял, как пошел за ней в ресторан, а там эти двое ублюдков.
Меня не пронять чистым невинным личиком, но у Джулии вышло. Ей не нужно было даже петь, чтобы рядом с ней боль затихала.
Многие голоса меня раздражали, вызывая зудящее чувство дискомфорта. Исключений почти не было, но дочь Де Фалько стала настоящим открытием для меня.
Тем же вечером я узнал, кто она, но было уже плевать.
Я собирался забрать ее себе после финала конкурса, едва понял, насколько это для нее важно. К тому же то, как она занималась с Мишель, как сочувствовала ребенку, только убедило меня в решении.
Мое долгое отсутствие сыграло против – пришлось потратить время на дела, которые нельзя было отложить. Я не мог подвести Чезаре, и поэтому на некоторое время потерял Джулию из вида.
А затем узнал, что она помолвлена с ублюдком Лазарро, и подобраться к ней, учитывая обстоятельства, стало сложнее.
Я мог бы заявиться к ней домой и просто выкрасть, но это обязательно ударило бы по Чезаре. Лучано и так давал понять, что перемирия больше не будет, но пока не переходил к активному противостоянию. А я знал, что сейчас воевать с La Eredita не в наших интересах. Поэтому придумал другой план, как забрать себе Джулию. Я был уверен – все пройдет гладко, пока не узнал, что она оказалась в лапах одного из отморозков Леви.
И вот теперь, когда я попробовал ее, сделал полностью своей, она свалила. Сбежала, дав понять, что все случившееся для нее не более, чем игра.
Семья…
Она выбрала семью, которая ее продала, словно скот.
Никогда меня не смущала подобная традиция – ровно так же мой брат женился на Сандре. Это был договорной брак, как и многие в мафиозных семьях.
Так было заведено черт знает сколько времени.
Но именно на Джулии эта логика сломалась. Внутри все восставало против мысли, чтобы отдать ее другому мужчине.
Она не готова была оставить отца, торговавшего ей, но просила меня предать Чезаре – единственного, кто был рядом всю мою жизнь.
Горечь концентрируется в груди до невероятной отметки. Что ж…
– Мне надо вернуться к брату, – сухо отвечаю на вопрос Адама.
– Ты уверен? – вкрадчиво интересуется он. – Поверь, я придумал нечто очень веселое.
Оборачиваюсь к нему и понимаю, что ситуация перешла на новый уровень.
– Например?
Наверное, кого-то другого ответ Леви шокировал бы. Но я провел рядом с ним почти полгода. Поэтому только качаю головой. Безумец. Какой же он безумец.
30 Джулия
Я до последнего опасалась, что это окажется ловушкой. Однако меня, и правда, привозят к родителям. Точнее высаживают за пару кварталов до их дома, а едва я оказываюсь на улице, как машина резко проносится дальше.
Как я добираюсь до дома, не помню. Промокшая, измотанная страхом и опасениями, я едва дохожу до наших ворот и там падаю без сил. Это последнее, что я запоминаю.
А просыпаюсь уже в своей спальне. С тяжелой головой и ощущением, что заболела.
В кресле рядом опять сидит Лея. Не мама.
В ее глазах прячется настороженность, что уже само по себе странно.
– Привет, – говорю, а у самой горло дерет. Пытаюсь встать, но тетя тут же подскакивает и оказывается рядом.
– Ложись! – шикает на меня, удерживая за плечи. – Врач сказал, тебе нельзя вставать.
– Почему?
Лея демонстративно закатывает глаза.
– А ты что, классно себя чувствуешь?
– Нет, но…
Она наклоняется ниже и, понизив голос, добавляет:
– Или тебе так не терпится замуж?
Удивленно смотрю на нее, но тетя уже отстраняется и, покосившись на дверь, делает вид, что ничего не говорила. Я теряюсь от таких ухищрений – зачем? Как будто кто-то следит за нами. Что за бред?
Но словно в подтверждение моих мыслей, дверь открывается, и в комнату заходит отец.
Проходится цепким взглядом по нам обеим, а затем небрежно роняет:
– Ты можешь быть свободна.
Кому предназначены слова, даже не вызывает сомнений. Лея натянуто улыбается мне, говорит, что скоро вернется, после чего выходит, оставляя нас одних.
Отец не торопится начинать разговор, а то, что он будет непростым, буквально витает в воздухе.
Его тяжелый, мрачный взгляд то и дело возвращается к моему лицу.
Наконец, он занимает то же самое кресло, что и тетя.
– Рассказывай, – властно приказывает он.
– Что именно?
– Все, с момента, как ты вышла из зала, Джулия. Всю правду. С кем ты сбежала?
