Дочь врага. Цена долга - Дина Данич
Тихий шорох ткани за спиной дает понять, что мое уединение закончилось. Видимо, мама устала ждать и послала за мной одну из сотрудниц. А значит, сейчас мне придется надеть маску покорной дочери, которая сделает все, что положено.
Как же я устала от этого притворства…
Однако едва открываю глаза, как дрожь пробивает мое тело. Внутри мгновенно натягивается струна, а шок перехватывает контроль над моим телом.
Я снова задыхаюсь, но теперь не от отчаяния. Наоборот. От надежды. И одновременно ужаса…
Серые, полные мрака глаза прожигают меня, лишая воли. Мужчина, посмевший прийти сюда, смотрит через зеркало прямо мне в душу. Так, словно он мечтает забраться в каждый потаенный уголок моих мыслей.
Он здесь… Зачем он пришел? Зачем сейчас?!
Это невероятно, но тот, кто подарил мне глоток свободы, а после безжалостно разбил сердце, рядом. Там, где нельзя находится, где он не имеет права быть, ведь его ждет смерть, едва только кто-то из охраны узнает.
Потому что он – враг La Eredita. За его голову назначена баснословная награда.
И именно он дважды спас меня, когда я была на волоске от смерти.
Оскар Романо.
– Тебе нельзя здесь находиться, – шепчу онемевшими от шока губами. Медленно оборачиваюсь, остро чувствуя темный алчущий взгляд. – Охрана убьет тебя, как только узнает.
– Я пришел за тобой, пташка. Забыла, о чем я предупреждал?
Шокированно смотрю на него, запоздало понимая, что в руках Оскара – пистолет.
Мы не виделись больше недели с того приема, на котором он меня поцеловал. Хотя это было куда больше, чем просто поцелуй. В тот момент он забрал мою душу и окончательно сжег мое бедное сердце, когда отпустил и бросил напоследок:
– Ты ошибаешься, пташка. Я приду за тобой.
И все. А после ушел, не оборачиваясь, а я еще долго сидела на полу, пытаясь прийти в себя. Такой меня нашла мама и долго отчитывала. Повезло, что в тот вечер у Лазарро появились дела, и он уехал вместе с моим отцом. Наверное, только это меня и спасло.
И вот теперь Романо снова вернулся. Зачем? Чтобы добить? Чтобы напомнить и бросить мне в лицо те обидные слова, что я легла под него? Ткнуть меня в мою же слабость?
– Ты – моя, – повторяет он те же слова.
– Я не твоя вещь, – качаю головой. – Мне неинтересны твои игры. Я не стану для тебя петь, Оскар, что бы ты ни говорил. Для меня важнее благополучие моей семьи. И если ты хочешь меня похитить, я буду сопротивляться.
Что-то такое вспыхивает в его глазах цвета стали. Оскар делает всего шаг, а я тут же отшатываюсь, но он не позволяет мне даже попытаться сбежать – прижимает к стене. Ловко убирает пистолет, а затем внаглую задирает юбку свадебного платья.
– Что ты делаешь? – охаю, пытаясь оттолкнуть мужские руки. – Я не стану с тобой спать!
Ловлю бесстыжую ухмылку Оскара, и он целует меня. Пока я пытаюсь прийти в себя от такого хамства, его рука оказывается у меня между ног, и на контрасте с довольно жестким поцелуем его пальцы нежно оглаживают мою плоть прямо через белье.
Я хочу проклясть себя за то, что тело откликается. Помню же, каким нежным был Романо в ту ночь, как ласкал меня и что шептал.
За эти дни постоянных напоминаний от матери и вечного недовольства отца я так устала, что поддаюсь моменту слабости и уступаю. Пусть возьмет свое еще раз. Пусть.
Все равно я для него уже та, что не имеет собственной гордости.
Из-за слез все расплывается, когда Оскар вдруг отстраняется. В его глазах одержимость, которая должна меня пугать, но я лишь отстраненно наблюдаю, как он слизывает мои слезы, а затем шепчет:
– Я не отпускаю свое, Джулия. Никогда.
Обреченно качаю головой. Прикрываю глаза, показывая собственное равнодушие. Сложно, конечно, это так назвать – ведь мое тело реагирует. Я возбуждена, и этого не отменить. А Романо, словно решив что-то доказать, опускается ниже и, задрав юбку еще выше, внаглую рвет на мне белье, чтобы поцеловать внизу.
Вскрикиваю и тут же в испуге закрываю себе рот ладонью.
Я даже не знала, что так сильно истосковалась по ласке. Мне хватает всего чуть-чуть, чтобы яркий оргазм вспыхнул и прокатился по телу, сметая на своем пути все сомнения и страхи. Легкость в каждой клеточке дурманит, даря эфемерное ощущение счастья.
– Оскар, – выдыхаю ему в губы, едва он поднимается и прикасается пальцами к моему лицу.
– Идем со мной, – хрипло произносит он. – Идем, пташка. Ты будешь в безопасности.
– Джулия, ты что, заснула там? – раздается громкий голос матери. Я испуганно замираю и принимаю единственно верное решение.
– Уходи, Оскар. Я никогда не выберу тебя. Ты можешь заставить меня силой, но я вряд ли проживу после этого долго.
Романо шокированно смотрит на меня, явно не ожидая подобных слов. А я, вырвавшись из его рук, поправляю платье и выхожу из примерочной.
Что-то говорю матери про юбку, прошу добавить жемчуга. Она недоверчиво смотрит на меня, но все же возвращается вместе со мной в зал.
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я возвращаюсь, чтобы снять платье. Даже прошу девушку консультанта со мной пойти, чтобы не было искушения снова остаться наедине с Романо.
Однако меня ждет разочарование – он ушел. И это, безусловно, правильно. Но внутри меня тлеет разочарование.
Так и должно быть – я не смогу жить, зная, что поставила под удар семью.
Дома, едва я переступаю через порог, как меня к себе требует отец. У меня нет сил с ним спорить, поэтому отправляюсь к нему в кабинет, ожидая очередную лекцию про то, как надо вести себя с Лазарро. Но первое, что я слышу, как только закрываю за собой дверь:
– Что у тебя с Оскаром Романо?!
33 Джулия
Вопрос отца застает меня врасплох, и я просто не успеваю сориентироваться.
– Ах ты дрянь! – ревет он и, подскочив ко мне, влепляет пощечину, да так, что я отлетаю к стене.
Куда больше меня поражает сам факт, чем боль, которая приходит запоздало. Щека горит, а в голове звенит.
– Как ты с ним спуталась? Отвечай!
В таком бешенстве я видела отца всего пару раз, но тогда его ярость была направлена на подчиненных. Помню, как в страхе сбежала к себе наверх. В тот день я слышала звуки выстрелов, но убедила себя, что мне просто показалось.
Теперь
