Академия подонков - Тори Мэй
— Уважаемые преподаватели! Дорогие студенты! Позади еще одно полугодие, полное побед и поражений! — раздается зычный голос отца Белорецкого.
Аудитория согласно аплодирует, а у меня начинает подкатывать знакомая нервная тошнота.
— Позади новые открытия, споры, бессонные ночи, защита проектов, дуэли умов и, конечно, важные жизненные выборы. И сегодня мы по традиции чествуем под сводами Академии тех, кто отличился заслугами в нашей кузнице талантов! Церемонию награждения объявляю открытой!
— Я так волнуюсь! — Полька сжимает мои ладони, глядя на сцену, будто может заранее прочитать, что написано на листочке у ректора.
Меня же душат свечи, раздражают чужие разговоры, а церемония награждения тянется, будто в замедленной съёмке.
Администрация раздает похвалу и медальки, на сцене мелькают победившие теннисисты, отличившиеся дебатеры и первые прошедшие на грант студенты.
— Для вручения приглашения во французскую Академию на сцену приглашаются студенты второго курса… — и далее следуют имена счастливчиков.
Крепче прижимаю к себе Пчелу, которая теперь дрожит всем телом и искусывает нижнюю губу.
— Что-то долго меня не вызывают… — проговаривает она тихо.
— Обязательно вызовут, — успокаиваю ее, хотя ректор уже перестал перечислять европейские ВУЗы и перешел к ближнему зарубежью.
Когда на сцене уже не протолкнуться, микрофон берет Евдокия:
— Давайте поаплодируем студентам, которые будут представлять Альдемар за рубежом в новом семестре! — радостно объявляет она.
Вытянутая по струнке Полина обмякает, повисая на моих руках.
— Я… я не прошла, — произносит она разочарованно.
— Ты очень старалась, — разворачиваю ее к себе, — обязательно пройдешь в новом году, Пчелка.
Баженова кивает, но у самой по щекам уже текут крупные слезы.
— Папа был уверен, что я пройду. Я его разочарую.
— Не придумывай! Он тобой очень гордится!
С тех пор, как не пьет — подавно, — добавляю мысленно.
— Все хорошо, Поль! — к нам протискивается Дашка. — Главное, не опускать руки!
Готов разбить самому себе нос за это, но я чувствую облегчение.
Успокаиваю Полину, а сам выдыхаю от радостного чувства — жужелица не улетит.
То, что она не получила грант — несправедливо и глупо. Она — лучшая.
Я знаю, как она горела этой мечтой, как ночами корпела над каждой буквой заявки, как верила…
И мне должно быть просто больно за неё. Я должен беситься и требовать объяснений у неведомых жюри. Но есть и другая часть меня. Та, что облегчённо выдыхает.
Это мелочно, но я не хочу осознавать, что между нами могут быть тысячи километров, другой часовой пояс и жизнь, в которую меня не пригласили.
И я ненавижу себя за эту мысль, но я боюсь за нас.
Потому что знаю: если бы она уехала, я бы остался здесь, в её прошлом, в воспоминаниях, в Альдемаре, где всё напоминало бы о ней, кроме самой неё.
А я бы растворился для нее между дел, между стран, между успехов, которых она заслуживает.
— Бегом на сцену, не тупите! — меня за локоть дергает Филипп, и я только сейчас замечаю, что все смотрят на нас.
Полина поднимает мокрые ресницы к сцене, где снова вещает Евдокия Ясногорская:
— Несмотря на то, что в этом году число спонсоров Академии сократилось, — это она на нашу семью намекает, — финансирование еще одного гранта взял на себя молодежный фонд Альдемара под руководством Илая Белорецкого.
Кощей снисходительно улыбается овациям, а затем переводит на меня свой ледяной взгляд.
— Полина Баженова — первая студентка в истории нашей Академии, которая уже на начальном курсе отправится на иностранный семестр! Она проявила моральную зрелость, академическую подкованность и настоящую волю к победе. Благодаря ей наша академия будет представлена на международной арене среди первых курсов. Полина! Приглашаем на сцену!
— Давай! Давай! Давай! — Дашка вырывает подругу из моих лап и за плечи проталкивает к сцене.
А дальше..
А дальше мой мир меркнет. Происходящее доносится словно через толщу воды: мутные силуэты, неразборчивые речи и гулкие удары собственного сердца.
В резкости я вижу лишь растерянное, но улыбающееся лицо моей Полины. Малышка счастлива.
Ей жмут руки, вручают гербовые бумажки и провожают к остальным грантникам.
— А теперь приглашаем всех к накрытым столам, отпраздновать наши победы. Да будет музыка! — добавляет кто-то в микрофон, и зал заполняется инструментальной композицией.
Люди вокруг начинают суетиться, рассаживаться за столы и смеяться. Один я остаюсь на месте, гипнотизируя сцену, где Полина позирует для фото вместе с остальное делегацией.
— Ты сказал, пусть летит, — произносит Абрамов. Он все еще стоит рядом.
— Вы с Белорецким — два урода, — усмехаюсь горько. — Что вы наделали?
— Полина была последней в распределении в силу возраста, а когда спонсоров стало меньше — ее хотели сократить, — поясняет он. — Поэтому Кощей прикинул, мы собрали отзывы с преподов и пошли в администрацию, чтобы настоять на ректорском фонде для молодежи. Благо им руководит сама пися ректора, — он указывает на Илая. — Так что у его отца не было причин отказать.
Внутри лопается дымовая шашка: все это время Илай помогал нам за кадром, тогда какого хрена он ведет себя, как ублюдок?
Белорецкий все еще стоит вдалеке, беседуя с кем-то из администрации, но его взгляд обращен ко мне.
Киваю ему, благодаря за помощь.
Белорецкий едва заметно отвечает мне, подтверждая свою сопричастность, а затем поспешно удаляется из зала.
— За психопаткой поехал, — комментирует Фил. — Илай ждал Ренату сегодня, а она его прокатила.
Не успеваю ответить, поскольку на меня набрасывается Полина:
— Дами! — обхватывает меня Пчелка. — Меня взяли!
— Я был уверен в этом, малышка, — притягиваю ее к себе.
Фил понимающе рассасывается среди людей, и мы остаемся в окружении болтающих и танцующих парочек.
— Ты… ты не обижаешься? — Полина вдруг поднимает на меня свои огромные глаза.
Не обижаюсь. Я тихо умираю внутри.
— Я счастлив за тебя, Поль. Что эти полгода по сравнению со всей жизнью? — доказываю это скорее себе.
— Спасибо за поддержку, для меня очень важно.
— Ну, мы ведь семья… — произношу такую непривычную, но очень будоражащую фразу.
Мы начинаем кружиться под медленную мелодию, и я прячу свое лицо во ее пышные локоны, пытаясь надышаться перед долгим расставанием.
— Дами…
— М?
— Я люблю тебя. И ты меня не потеряешь. Никогда.
45. Полина
Зимние каникулы пролетели незаметно, и провела я их в библиотеке, подтягивая свой английский. Одно дело изучать его в родной стране, другое — пользоваться им в академической среде за рубежом.
Меня до сих пор смущает то, что мой грант получен с подачки Белорецкого. Вот уж от кого я не ожидала.
Я вообще сомневалась, что Илай знает
