Снежная Принцесса Для Дракона - Алекса Рид
Каждое слово било больнее, чем щупальца. Ричард рванулся, мышцы на его шее вздулись, лозы затрещали, но не поддались. Его глаза, пылающие чистой ненавистью, были прикованы к Оскару.
А маг уже повернулся ко мне. Его взгляд скользнул по моему беспомощному телу, по окровавленным рукам, по лицу, залитому слезами ярости и отчаяния. И он улыбнулся. Спокойной, мерзкой улыбкой победителя.
— Помнишь, дикарка, как он злился тогда? В том зале? Когда я взял твой первый поцелуй? — он нарочито медленно пошёл ко мне. — Он был так зол, так беспомощно зол! А что теперь? Где его гнев? Где его драконья мощь?
Он наклонился, и его пальцы, холодные и цепкие, впились в мои волосы у корней. Резкой, болезненной тягой он заставил меня поднять голову, повернув лицо к Ричарду.
— Смотри на него, Хлоя. Смотри на своего героя. Он не может даже пошевелиться. Боль, унижение, страх — всё смешалось в клубок, готовый взорваться. Но сильнее всего была ярость. Ярость за него. За его боль. За его унижение.
— Отпусти… — прошипела я, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. — А что, если я возьму ещё один? — прошептал Оскар, и его лицо приблизилось к моему. — На прощанье. Чтобы он запомнил.
Его губы грубо прижались к моим. И он смотрел, смотрел поверх моего плеча прямо в глаза Ричарду, наслаждаясь каждым мгновением его немой агонии. В этот миг что-то в воздухе… изменилось.
Послышался лёгкий, нарастающий гул, исходящий от связанной фигуры Ричарда. Лозы, сковавшие его, затрещали громче, но не от его усилий. От них стал исходить лёгкий дымок. Оскар оторвался от меня, его насмешливый взгляд сменился настороженным.
— Что…?
Гул перешёл в низкое, яростное рычание, которое, казалось, исходило не из горла, а из самой земли. Золотистое свечение, пробивавшееся сквозь щели между лозами, стало ослепительно ярким. Кожа на руках Ричарда, на его лице, начала… меняться. Темнеть, покрываться мелкими, переливающимися в тусклом свете чешуйками цвета обсидиана и тёмного золота. Его пальцы вытянулись, превращаясь в длинные, изогнутые когти, которые с лёгким шипящим звуком впились в каменный пол, раскалывая его.
Лозы, сожжённые изнутри, лопнули, разлетаясь тлеющими щепками. Спина Ричарда выгнулась, и его крылья, уже не похожие на прежние, они стали массивнее, кожистее, с более явными, жёсткими перепонками и костяными шпорами на сгибах, с громким хлопком расправились, разрывая остатки пут. Из основания его копчика вырвался длинный, мощный хвост, покрытый той же тёмной чешуёй, который сметал обломки с грохотом.
Он поднялся. Ричард стал выше, массивнее. Черты лица заострились, скулы стали рельефнее, в глазах пылало нечеловеческое, вертикальное пламя. Он был всё ещё человеком в своей основе двуногим, с узнаваемыми чертами, но… другим. Драконом, лишь прикрывающимся человеческим обликом. Воздух вокруг него дрожал от жара и мощи.
Оскар отпрянул от меня, его самоуверенность развеялась как дым. На его лице застыло чистое, животное непонимание, переходящее в ужас. Он отступил на шаг, подняв руки, из которых снова попытались вырваться щупальца тёмной магии.
— Не подходи! — голос Оскара сорвался на визгливую ноту. — Я убью её! Я…
Он не успел закончить. Ричард не бросился в атаку. Он даже не пошевелился всем телом. Просто его рука, вернее, та конечность, что ещё секунду назад была рукой с когтями, метнулась вперёд с невозможной скоростью.
Мне показалось, что между мной и Оскаром промелькнула тень. Что-то сильное, неумолимое и невероятно аккуратное обхватило мою талию, оторвав от пола, и в тот же миг вырвало из железной хватки Оскара. Его пальцы, впившиеся в мои волосы, дернулись, вырвав несколько прядей, но он уже не удерживал меня. Я очутилась в нескольких футах от него, мягко опущенная на пол спиной к стене, и между мной и магом теперь стояла огромная, заслоняющая всё тёмно-золотая фигура.
Оскар ахнул. Его глаза, полные паники, метнулись от меня к Ричарду. И тогда он решился на отчаянное. Он вскрикнул, и вся его оставшаяся магия, вся тьма, что была в нём, вырвалась наружу в виде чёрного копья, сконцентрированного смертоносного импульса, направленного прямо на Ричарда.
Ричард даже не попытался уклониться. Он повернул голову, и в его горящих глазах я увидела ярость. Беспредельную, ледяную скуку. Его когтистая рука мелькнула в воздухе. Не для парирования. Он просто поймал летящее копьё. Чёрная энергия, способная разъесть камень, затрещала, зашипела, пытаясь вырваться, но его пальцы сжались. И копьё… рассыпалось. Растаяло, как дым под солнцем, с тихим, жалким всхлипом.
Оскар замер, его тело обмякло. Вся его вера, весь его расчёт рухнули в одно мгновение. Он просто стоял, глядя на существо, которое он считал слабым, недостойным.
Ричард сделал один шаг вперёд. Всего один. Он оказался прямо перед Оскаром. Маг попытался отступить, поднять руки в последней, беспомощной защите. Ричард посмотрел на него. Взглядом, в котором не было ни гнева, ни ярости, которые были там минуту назад. Как будто он смотрел не на человека, а на вредное насекомое.
Его рука снова двинулась. Быстро, но без спешки. Она обхватила шею Оскара. Раздался короткий, сухой щелчок, похожий на ломающуюся сухую ветку. Тело мага дёрнулось и обвисло. Ричард отпустил его, и оно безжизненно рухнуло на пол рядом с неподвижной Стейси.
Тишина, наступившая после этого, была оглушительной. Дрожь, которую я не могла контролировать, пробежала по всему моему телу. Я смотрела на Ричарда, на это существо из чешуи и пламени, которое только что свернуло шею человеку с пугающей, почти будничной простотой.
Затем он повернулся ко мне. Пламя в его глазах стало угасать, чешуя на лице и руках начала таять, втягиваясь обратно в кожу. Когти укоротились, крылья и хвост словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь разорванную одежду и… его. Ричарда. Бледного, с тёмной полосой крови на плече, дышащего тяжело и прерывисто.
Он подошёл ко мне, его шаги были немного неуверенными, как будто он заново учился управлять своим человеческим телом. Он опустился передо мной на колени, его руки, уже обычные, теплые, слегка дрожащие руки, осторожно коснулись моего лица.
— Хлоя… — его голос был хриплым, сорванным. — Ты… цела?
Я не могла говорить. Я могла только кивнуть, чувствуя, как по лицу текут горячие, солёные слёзы, слёзы облегчения, шока. Я подняла свои окровавленные, дрожащие руки и прикоснулась к его щеке, к его шее, убеждаясь,
