Алекса Рид
Снежная Принцесса Для Дракона
Глава 1 "Настоящая война!"
Хлоя
Я, графиня Хлоя, объявляю войну камину!
Он, треща поленьями, пожирал моё терпение уже третий час подряд. Я неподвижно сидела на бархатной пуффе, уставившись на пламя, и чувствовала, как моё собственное нутро медленно, но верно превращается в ледяную глыбу. Не в метафорическом смысле — в самом что ни на есть прямом. В воздухе передо мной уже висела маленькая, идеальной формы снежинка, которую я, сама того не желая, соткала из пара своего вздоха. Проклятая Магия Кристального Доминирования. Дар, чувствующий моё настроение лучше, чем я сама.
Снежинка таяла, каплями падая на ковёр. Я проследила за одной из капель и снова вздохнула. На этот раз выдох был таким ледяным, что в воздухе запорхала целая стайка новых снежинок.
За высоким арочным окном, обрамлённым тяжёлым плюшевым занавесом, лежала идеальная, словно сошедшая с рождественской гравюры, картина. Сугробы, искрящиеся под слабым зимним солнцем, словно усыпанные алмазной пылью. Иней, тяжёлыми гирляндами свисающий с тёмно-зелёных елей. Безмолвие, нарушаемое лишь редким криком ворона. Всё было застывшим, чистым, прекрасным и таким родным.
А внутри меня бушевала метель. Не та, что за окном, а своя, личная. Предчувствие. Предчувствие того, что моя тихая, уютная, предсказуемая жизнь вот-вот рухнет с грохотом ледяной глыбы, сорвавшейся с крыши.
Сегодня должен был прибыть мой новый учитель магии. Очередная «последняя надежда» моих родителей помочь мне освоить наше родовое наследие. Магию Кристального Доминирования — власть над льдом, холодом и самой сутью зимы. Звучало величественно, но на деле сводилось к тому, что в приступе раздражения я могла нечаянно заморозить фонтан, а в минуту грусти — покрыть инеем все зеркала в замке. Контроль? Его не было и в помине.
И над всем этим висел старый как мир закон: замужество. Замужество означало одно — переезд в замок мужа. Подальше от родных стен, от маменьки Люсинды с её вечными мудрыми улыбками и книжками по этикету, от папеньки Уильяма, чьи богатырские объятия пахли яблочным пирогом, конюшней и доброй старой кольчугой.
Мысль о том, чтобы покинуть их, заставляла моё сердце сжиматься так сильно, что на мантилье камина тут же выросла приличная сосулька. Чёрт! Я сконцентрировалась, пытаясь мысленно растопить её, но получилось лишь хуже, сосулька покрылась красивым ажурным узором, став ещё больше. В дверь постучали, и я вздрогнула, выпустив из-под контроля целый вьюжный заряд. Комнату на секунду заполнила крутящаяся снежная мгла.
— Войдите! — крикнула я, отчаянно размахивая руками, чтобы рассеять облако. Дверь открылась, и на пороге возникла мама. Она была, как всегда, утончённой и спокойной, в тёмно-синем платье, от которого неотрывно ползли вниз две цепочки часов. Её взгляд скользнул по последним тающим в воздухе снежинкам, но ни один мускул не дрогнул на её лице.
— Доченька, — её голос был тёплым, как парное молоко. — Я вижу, ты в своём репертуаре. Опять объявила войну неодушевлённым предметам? — Камин проиграл, — мрачно сообщила я, указывая на новую сосульку. — Со счётом один-ноль. Мама мягко улыбнулась, подошла и села рядом, поправляя складки моего платья. — Перестань нервничать. Учитель — человек просвещённый. Он наверняка сталкивался и не с такими… особенными ученицами.
— Он последняя надежда, мама, — выдавила я. — Если и он ничего не сможет поделать с моим «даром», то папа… папа начнёт всерьёз рассматривать кандидатуры женихов. А ты знаешь, что это значит.
— Это значит, что мы хотим твоего счастья, — поправила она, но в её глазах мелькнула тень той же грусти, что грызла меня. — И что твой дар слишком ценен, чтобы он угас. Закон… — Закон — это глупость, придуманная людьми, которые боятся, что такие как я — будут умнее их! — выпалила я, и в камине пламя дёрнулось и потускнело, будто испугавшись.
— Хлоя! — матушка прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. — Пожалуйста, не сегодня. Сегодня важный день. Кстати… — она запнулась, и это было так на неё непохоже, что у меня внутри всё похолодело. — Гостей будет двое.
Я уставилась на неё. — Двое? Зачем нам два учителя? Один не справится? — Второй гость… — она откашлялась в кружевной платок. — Второй гость — его высочество принц Ричард.
Воздух в комнате буквально застыл. Пламя в камине замерло в неестественной позе, словно закованное в стекло. Все звуки исчезли. Даже тиканье часов на цепочке мамы будто прекратилось.
— Принц? — прошептала я, и дыхание вырвалось облачком пара. — Здесь? Зачем? — Он путешествует по королевству, знакомится с аристократией, как будущий правитель — голос Люсинды стал нарочито беззаботным. — И, конечно, он слышал о… твоей уникальности.
Уникальности. Вот уж слово-то. Благородное обозначение для «странной девушки, которая может заморозить тебя одним чихом». — Он присматривает себе невесту, — сказала я не вопросом, а констатацией ужасного факта. Вся комната медленно, но верно начала покрываться тонким слоем инея. Узоры поползли по стенам, по книгам в шкафу, по столику с недопитым чаем.
— Доченька, дыши, — тихо сказала мама, и её рука легла на мою ледяную. — Всё будет хорошо. Возможно, он окажется… милым юношей.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впустив вихрь энергии в образе моего отца. Бывший воин, граф Уильям, и сейчас, спустя годы мирной жизни, напоминал медведя, нечаянно попавшего в будуар. Его седая щетина тщательно выбрита, а в огромной ладони он сжимал… садовые ножницы.
— Люсинда! Хлоя! — прогремел он. — Говорят, экипаж уже на подъезде к усадьбе! В этой метели он, наверное, весь извозчик! — Он заметил иней на стенах и моё бледное лицо. Его собственное лицо сразу смягчилось. — Ну что ты, рыбка моя, не бойся. Если этот учитель тебе не понравится, мы его… э-э-э… вежливо попросим уехать. А принца… — он замялся, не зная, как закончить мысль, и сурово взглянул на ножницы в своей руке, как бы оценивая их боевые качества против королевской особы.
Его неуклюжая попытка меня защитить растрогала и одновременно рассмешила. Иней на стенах слегка подтаял. — Спасибо, папа, — я улыбнулась ему. — Но, думаю, ножницы тебе не понадобятся.
Внезапно в передней послышался шум, голоса прислуги, скрип отодвигаемых засовов. Кто-то явно прибыл.
Сердце ёкнуло, застучало в висках словно молоточек. Война с камином была проиграна. Начиналась настоящая битва. За мою свободу, за моё сердце, за право остаться в родном месте, которое я называла домом.
Я встала, отряхивая с платья кристаллики льда. — Что ж, — сказала я, глядя на родителей. — Не
