Академия подонков - Тори Мэй
— Если родная мать не прекратит лезть в мою жизнь! — достаю из папки лист и кладу перед родителями. — Дальше…
— Как заговорил, щенок, — усмехается отец.
— Для тебя тоже есть кое-что, — кладу второй лист, руки предательски дрожат. — Твои люди это искали в доме Баженова: результаты тестов ДНК, о которых я по глупости разболтал тебе?
Отец в отличие от мамы к бумажке не тянется, но сжавшаяся челюсть говорит красноречивее любых действий:
— Твои обвинения голословны! — цедит отец. — Нахрен мне старые тесты…
— Допускаю, что после переполоха с постерами в Альдемаре слишком много любопытных снова заинтересовались твоей личностью, и ты побоялся, что под тебя снова начнут копать — и решил замести все следы наверняка. У империи не должно быть лишних наследников, не так ли.
— Чушь, — взмахивает рукой отец.
— Так вот — если ты надеялся, что все уничтожил — у меня есть копии теста Анны Баженовой, а так же я собрал генетический материал твоего второго сына, Ильи. При необходимости — отдам на экспертизу и его.
Илья был так добр, что не отказался состричь прядь и облизать несколько палочек для забора материала. Пацан с самого детства был в курсе того, чьим отпрыском является. И меня он тоже сразу узнал. Не оттолкнул.
— Как ты узнал? — шипит мама.
— Дамиан! — рычит отец, подаваясь вперед.
Прохожусь по ним оценивающим взглядом, пытаясь понять, в какой момент у людей исчезает какое-либо понимание чести и достоинства.
— И, чтобы было совсем не скучно — я тут подбил кое-какие итоги нашей работы за последние три года, — протягиваю отцу всю папку. — Здесь все наши махинации «во благо»: поддельная благотворительность, просроченные лицензии, косяки с экспортом и импортом и прочие прелести. Ну, ты сам в курсе, пап.
Чистых бизнесов не бывает — это факт. Отец сильно не наглел, но и этой вершины айсберга хватит, чтобы пробить корму Титанику под названием «ВВ».
— Итак, уговор, дорогое семейство, — откидываюсь на спинку кресла, изображая контроль над ситуацией. — Вы отваливаете от меня и от Полины, а я храню семейные секретики. В противном случае — это все разлетится по конкурентам, бизнес-партнерам, проверяющим инстанциям и телеканалам.
— Ты не посмеешь! — давит он сквозь зубы, на лбу проступает вена.
— Еще как посмею! Не убьете же вы собственного сына, или мне все же оглядываться в переулках? — бросаю на них тяжелый взгляд.
Мама беззвучно рыдает, размазывая идеальный макияж. Отца колбасит.
— Дамиан, сынок, нельзя так! — мама поднимается, встаю за ней. — Ты не можешь бросить меня! Мало того, что этот, — она указывает на отца, — чуть все наше наследие не слил, теперь ты…
— А чего ты хотела, Натали? — подрывается отец. — Столько лет удерживать меня насильно? Ты знал, что все записано на твою мать? Я здесь никто, пешка в ее руках. Давно бы свалил, если бы меня за яйца договорами не подвесили! — гнусно оправдывается отец.
— Со своими отношениями как-нибудь сами разберитесь, — толкаю, не пуская наверх жгучий ком в горле. — Я свое слово сказал: малейшая выходка в сторону меня или Баженовых, и ваше репутацию не отмажет ни один адвокат.
— Дамиан! — задыхается мама.
— Я не прощу тебя, поняла? Никогда не прощу! — тычу пальцем. — Это же ты? Ты прятала мои подростковые письма и говорила, что передала их Полине? Ты разлучала нас все это время?
Она подбирается:
— Я не потерплю ни одну Баженову в своей семье! Ни одна из них не получит мою фамилию!
— Я так и знал. Верни их! Верни мне письма!
— Естественно, никаких писем давно нет. Моей задачей было уберечь тебя, Дамиан. Ты поймешь это позже, когда она грязными ботинками по твоей душе пройдется, помяни мое слово.
— Не вешай ненависть к собственной подруге и ваше с ней прошлое на плечи Полины! Это моя будущая жена, и, как видите, в вашем благословении я не нуждаюсь, — выпаливаю. — Вы хотели бизнес — получайте. Любой выкрутас — и вы попрощаетесь с ним. Это мое последнее слово.
Мама бросается ко мне, берет за руки и смотрит умоляюще.
Больно, это адски больно. Я люблю своих родителей, и был готов рвать за наше дело, а сейчас хочу поскорее убраться отсюда.
— Ты — мой сын. Мы тебе не враги, Дамиан. Ты еще не понимаешь, какая сложная жизнь, и какой сильной приходится быть, чтобы не потерять все. Все что я делала, было для тебя и Софи! Не женись на ней, слышишь!
— Нет, мам… Ты делала это для себя и только для себя, ты сама не заметила, как превратилась в чудовище. Можете выписать меня из наследства, я не обижусь, карма чище будет. А теперь… я ухожу.
— Дамиан! Ты очень пожалеешь! — бросается она мне на плечи.
— Оставь его, Натали. Пусть идет, — мрачный отец оттягивает от меня мать.
— Убери руки! Это все ты! Ты всю мою жизнь испоганил! — цедит она ему в лицо.
Не желаю погружаться в дерьмо еще больше, поэтому разворачиваюсь и ухожу.
Внутри наступает слабость: ноги становятся тяжелыми, собственное дыхание обжигает, нервные окончания немеют от количества оголившейся правды.
Заметив меня, Фил сразу заовдит мотор.
— В Альдемар?
— Нет, — удается вытолкнуть из пересохшего рта. — К Софи. Хочу увидеть мелочь.
40. Полина
— Нам пора, — шепчу в шею Дами.
— Никуда не убегут твои пары, жужелица, — он только плотнее прижимает меня, заставляя ноги разъезжаться по подоконнику.
— Мы пропустили слишком много, — веду носом по его щеке и мягко целую в уголок губы, который тут же растягивается в ухмылке.
— Еще минуту, — его руки упрямо ныряют под фирменный свитшот Академии.
Пускаю его поцелуй в себя, охотно распахивая губы.
— Хватит сосаться уже! — бурчит Марк, врываясь в комнату общаги. Замечает нас и прикрывает глаза рукой. — Кренделёк, тебе пора к нам четвертой заехать.
— Не завидуй, — не теряется Дамиан.
— Я выбираю более укромные места для своих потребностей, — фыркает он.
Они с Марком уже вторую неделю живут вместе и значительно сблизились, и их словесный пинг-понг носит безобидный характер.
— Мы уже уходим, — спрыгиваю с подоконника и потягиваю юбку вниз.
Беру с кровати свой рюкзак, вкладываю свою руку в ладонь Дамиана и, смущенно улыбаясь, мы выпрыгиваем в коридор.
— Что-то я волнуюсь идти к Малиновскому, вдруг он передумал быть моим руководителем…
— Думаю, за такую умницу с провокационной темой преподы драться должны, не ссы, Пчелка.
После инцидента с Илоной я еще не видела Романа Александровича. Признаюсь, что безгранична счастлива отсутствию Илоны в стенах Альдемара, но боюсь, что она
