Невеста. Заберу за долги - Саша Вайт
У неё острый ум, она быстро считает и умеет подходить к вопросам с холодной головой. А ещё показывает похвальную исполнительность. Будто из кожи вон лезет, чтобы заслужить одбрение. Может, так и есть, хотя я склоняюсь к тому, что она сама по себе такая — правильная. Правильная девочка Юлиана.
Начальник отдела финансовой аналитики Глеб Ставрасов на неё не нарадуется.
— Где ты нашёл такой самородок? — спрашивает как-то раз, зайдя ко мне в кабинет.
— Ты про мою жену? — я поднимаю бровь.
— Да, про неё, — отвечает он.
— Где нашёл, там больше нет, Глеб, — отвечаю. — Цени, пока не убежала.
— Ты ж не отпустишь, — он улыбается.
Я не отвечаю. Потому что отпущу. И не за горами тот день, когда Юлиана скажет, что уходит.
В доме тишина становится другой. Пока Юлианы не было, она была холодной и глухой. В начале наших отношений — колючей. А теперь тёплая. Домашняя тишина, наполненная мелкими звуками. То шкрябанье лап Хантера по полу, то тихий смех Юлианы. И я ловлю себя на том, что не хватает только топанья детских ног.
Проходит месяц ровной спокойной жизни. Мы с Юлианой спим в одной постели, занимаемся любовью, потому что оба этого хотим. По будним я вожу её в офис, вечерами возвращаю домой. Иногда она ворчит, уставшая. Иногда сразу прячется в душе, будто хочет сначала смыть отпечаток дня, и только потом готова к общению. Иногда мы вместе смотрим кино, иногда, когда я иду работать, она остаётся играет с Хантером и укоризненно бросает, что я уделяю ей мало времени.
Сегодняшний вечер отличается тем, что Юлиана вернулась домой раньше, мне пришлось задержаться в офисе. Я вхожу в гостиную и замираю на пороге, глядя на картину, которую вижу.
Юлиана играет с Хантером. Босиком, в длинной домашней футболке-платье, с влажными после душа волосами. В глазах искрится радость. Хантер валяется рядом, перекатывается на спину, когда она его трогает.
Я стою не двигаясь и просто рассматриваю её. Как она сидит. Как тянется рукой к собаке. Сейчас она совершенно не думает о том, как выглядит, и именно поэтому выглядит так, что оторваться невозможно.
Она смеётся, потом поднимает на меня взгляд, улыбается.
— Привет! Ты вернулся! — восклицает она и бежит ко мне. Обнимает так, будто по-настоящему рада меня видеть. И я понимаю, что это не ошибка. Не шутка. Она полностью меня приняла.
— Да, я дома, — говорю мягко.
Меня накрывает тёплым ощущением, которого я никогда в жизни не испытывал. И мне не хочется избавляться от него. У меня есть семья. Я замираю, обдумывая эту мысль. Юлиана мгновенно замечает.
— Что? — она чуть хмурится.
— Ничего, — отвечаю.
Лгу. Слишком многое.
— Пойдём ужинать? — спрашивает она. — Я тебя ждала.
Я киваю.
Мы едим в столовой. Сирин шуршит в кухне. Всё обычно, пока в кухню не входит Андрей. Я смотрю ему в глаза и, кажется, уже вижу, что это начало конца.
— Есть разговор, — говорит он.
— Иди в кабинет, я подойду, — отвечаю и перевожу взгляд на Юлиану. — Доешь без меня, солнышко?
Она кивает. А я иду наверх и уже знаю, что ничего хорошего не услышу.
40. Когда ты собирался сказать?
Марк
Я прохожу в кабинет и закрываю за собой дверь. Андрей сидит напротив моего стола. Ждёт.
— Говори, — произношу я, усаживаясь на своё место.
— По участку, — отвечает он. — Он не так прост, как предполагалось.
Пауза.
Я стискиваю челюсти.
— Андрей, если есть что сказать, говори, не мучай Муму, да?
Он вздыхает.
— Ты был прав. Ковалёв не просто так хотел ту землю, — продолжает более мрачно. — Проверка геологии показала, что там месторождение…
У меня по загривку бегут мурашки. С учётом местоположения участка, я догадываюсь, что может там быть.
— Рездкозёмы, — заканчивает Андрей. — Литий
На кабинет опускается гудящая тишина. Я не двигаюсь и не реагирую. Расчёт Ковалёва был прост. Забрать землю у отца Юлианы, а потом «открыть» там месторождение и озолотиться. Я его опередил.
— Это десятки миллионов долларов, Марк, — добавляет Андрей. — Минимум.
Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки.
— Ковалёв знал, — отвечаю задумчиво.
— Документы уже оформлены на тебя, — добавляет Андрей. — Всё чисто.
Чисто. Смешно. Я усмехаюсь.
— Чисто, — повторяю. И внутри поднимается раздражение вместо удовлетворения.
— Ты чего не рад? — Андрей внимательно заглядывает мне в глаза. — В чём проблема?
Я молчу. Потом медленно выдыхаю.
— Я не знал, — говорю.
— Это что-то меняет? — Андрей искренне не понимает.
Да. Меняет всё.
— Теперь это выглядит ещё менее красиво, — отвечаю ровно. — Я хотел лишить Ковалёва ресурса, а вышло, что забрал у отца Юлианы золотую буквально жилу.
— Ты за Юлиану беспокоишься? — он ведёт плечом. — Думаешь, узнает?
Я усмехаюсь.
— Мне следует самому ей сказать, — произношу медленно.
Провожу рукой по лицу. Она в любом случае узнает. Так или иначе, до неё дойдёт эта информация. Она сложит два и два, и всё поймёт. И не простит.
— Всё это выглядит как схема, — бросаю недовольно.
— Это и есть схема, — спокойно отвечает Андрей.
Я тяжело смотрю на него.
— Да, — киваю. — Только изначально так не планировалось.
Он пожимает плечами.
— Разницы уже нет, — спокойно отрезает.
Вот именно. Разницы уже нет.
Я выхожу из кабинета, словно эти лишние секунды помогут мне что-то исправить. Не помогут. И исправить уже невозможно. Можно только работать с последствиями.
Я спускаюсь обратно к ужину. Юлиана встречает меня светлым взглядом и ровной улыбкой.
— Всё в порядке? — спрашивает.
Вот он, мой шанс рассказать ей сейчас. Сказать всё как есть. Но я смотрю ей в глаза, в которых пляшут озорные огоньки, на губы, чуть изогнувшиеся в улыбке.
