Невеста. Заберу за долги - Саша Вайт
Я лежу, прижавшись спиной к его груди. Сердце так и стучит как умалишённое.
Марк проводит пальцами по моим волосам. Медленно, нежно, будто сам не до конца верит, что это только что было.
— Не вышло у нас… — тянет он хрипло и тихо, — не прикасаться к тебе.
Я закрываю глаза.
— Это всё твоя вина, — отвечаю с улыбкой. — Теперь тебе в эту спальню вернуться придётся.
Он тихо выдыхает.
— Только если не обещаешь не храпеть, — Марк усмехается.
Повисает тёплая тишина. Как внезапное перемирие в войне, когда ещё вчера в небе разрывались снаряды, а сейчас никто не двигается. Мне вдруг становится… спокойно. Мне хочется сказать себе, что это неправильно, но я и правда устала с ним воевать.
И именно в этот момент его телефон начинает вибрировать. Марк нехотя приподнимает голову, смотрит на пол, куда бросил одежду.
Телефон не унимается.
Марк со вздохом поднимается, выуживает телефон, отвечает.
— Да, — произносит строго, собранно.
С той стороны что-то говорят. Я слышу только тихое жужжание микрофона. Марк слушает, и его лицо мрачнеет. Плечи напрягаются.
— Понял, — произносит он.
И сбрасывает. Я приподнимаюсь на локте, прикрывая тело простынёй.
Смотрю на него.
Он уже не тот, который был минуту назад. Не расслабленный как довольный кот, а собранный и строгий. На лице снова непроницаемая маска.
От такой его перемены у меня внутри всё холодеет.
— Что случилось? — спрашиваю тихо.
Он долго смотрит на меня, будто решает, говорить или нет.
— У твоего отца почти не осталось времени, — наконец отвечает.
32. Договорились
Юлиана
Я не сразу понимаю, что сказал Марк. Слова доходят с запозданием, будто через воду.
Я смотрю на него. Он стоит у кровати, уже одет наполовину, собирает себя обратно — рубашка, ремень, привычные движения. Словно ничего не произошло и минуту назад он не был другим.
Меня это злит.
— Что это значит? — спрашиваю тихо.
Он поднимает взгляд. Оценивает. Секунду молчит.
— Это значит, — говорит ровно, — что Ковалёв начал давить.
Внутри неприятно холодеет. Я подтягиваю простыню выше, сажусь.
— Можно подробнее? — уточняю аккуратно.
Марк чуть склоняет голову. Видимо, отмечает для себя, что я не кричу и не истерю. Уже.
— Долг активирован, — продолжает он. — Сроки сокращены. Давление усиливается.
Я сглатываю.
— Насколько? — спрашиваю. И сама понимаю, что вопрос глупый.
Марк поправляет манжеты на рубашке.
— Настолько, что твой отец сам не расплатится.
Сердце сжимается. Я отвожу взгляд. На секунду. Просто чтобы собрать лицо. Потом снова смотрю на него. Он сообщил мне, что мой отец на грани краха, словно пересказал скучную вчерашнюю новость.
— И когда ты собирался мне сказать? — в голос едва не просачивается злость.
— Когда узнал, тогда и сказал, — спокойно отвечает Марк. — Я проверял кредитную историю твоего отца. Подтверждение пришло вот только что.
Я выдыхаю.
— И что теперь? — спрашиваю, стараясь не показать надежды.
Он не отвечает сразу. Смотрит на меня внимательнее. Будто ждёт. Проверяет, как я себя поведу. Раньше я бы уже взорвалась. Обвинила. Сказала, что это всё из-за него. И это было бы удобно. Всегда удобнее найти одного врага.
Но не сейчас. Я провожу ладонью по лицу.
— Ты можешь помочь моему отцу? — спрашиваю.
Марк не отвечает. Молчит, будто взвешивает. Смотрит на меня.
Чёрт. Сердце разгоняется до второй космической.
— Могу, — говорит он наконец.
Коротко, как факт. Без пафосныз обещаний «всё решу».
— Хорошо, — я киваю, слова выходят тише, чем хотелось бы. — Что для этого нужно?
Марк делает шаг ко мне. Я не отстраняюсь. Хотя внутри всё напрягается. Он останавливается достаточно близко, чтобы я чувствовала его тепло.
— Я уже сказал, — произносит он спокойно. — У этого есть цена.
Я смотрю ему в глаза. Не отвожу взгляд.
— Я помню, быть на твоей стороне, — отвечаю слишком быстро. Звучит, нетерпеливо. — И?
Он чуть прищуривается.
— Ты перестаёшь со мной воевать.
Я слабо усмехаюсь.
— Это ты уже говорил, — почти фыркаю.
— Значит, повторю ещё раз, — спокойно отрезает он. — До тех пор, пока не дойдёт.
Меня снова тянет огрызнуться, но я останавливаю себя. Чёрт. Я правда… не в той позиции, чтобы сейчас устраивать скандал. Признаю, что в тупике, и это бесит.
— Что это значит на практике? — спрашиваю уже ровнее.
Марк смотрит на меня с интересом.
— Это значит, — говорит он, — что ты не саботируешь мои решения. Не идёшь наперекор просто потому, что можешь. И начинаешь думать, прежде чем говорить.
Я сжимаю пальцы под простынёй.
— То есть… просто слушаться тебя? — голос всё равно выходит колкий.
Он качает головой.
— Так уж вышло, Юлиана, — отвечает терпеливо. — Что я забрал тебя себе. Не думал, не взвешивал. Просто увидел и понял, что моя. И у нас пока всё складывается не очень, а мне нужен союзник в твоём лице. Понимаешь?
Он делает паузу, смотрит как на несмышлёного малыша.
— А по поводу слушаться, — произносит со скучающей интонацией. — Я тебе уже сказал. Мне нужна не кукла, а личность, способная думать и принимать решения, а не слепо слушаться меня.
Я не ожидала такого ответа. Вообще.
Я отвожу взгляд. Пытаюсь уложить это в голове.
— Быть на твоей стороне… У меня нет стороны, Марк, — говорю тихо. — Я здесь против своей воли.
— Была, — спокойно поправляет он.
Я резко поднимаю на него взгляд. Марк как всегда невозмутим.
— Не надо… — начинаю.
— Надо, — перебивает он спокойно. — У тебя сейчас есть выбор, Юлиана, — добавляет он. — Продолжать биться в стены… или начать использовать то, что у тебя есть.
— И что же у меня есть? —
