Невеста. Заберу за долги - Саша Вайт
Свадьбы не будет! и плевать, что наш брак не просто желание соединить два "любящих сердца", но еще и выгодный контракт для наших родных.
Простить измену я не смогу!
— Настя, — меня хватает под руку Максим Ковалев — глава огромного концерна и по совместительству старший брат моего несостоявшегося мужа, — ничего страшного не произошло.
- Что? - я резко дергаюсь, но у него крепкая хватка. - Максим, ты себя слышишь? Я застала твоего братца со спущенными штанами на какой-то...
- Настя, - его темные глаза опасно вспыхивают, - сегодняшний день очень важен для всех.
- Я не выйду за Алексея, - всхлипываю я.
- Конечно, нет. Но на кону слишком многое. Поэтому ты выйдешь за меня! Идем!
11. Утро после
Юлиана
Щёки мгновенно вспыхивают. Я вцепляюсь пальцами в простынь на груди, подтягиваю до подбородка.
— Не называйте меня так, — шиплю, пытаясь отодвинуться.
Но Марк не выпускает, только сильнее притягивает меня к себе, прижимает спиной к своей каменной груди, и я ощущаю бедром его утренний стояк. Чёрт.
— Уже поздно, — отвечает он мурлычащим низким голосом и целует меня в плечо так нежно, что по загривку бегут мурашки. — Ты официально моя жена.
— У меня есть имя, — в голос пробивается рык.
Внутри смешивается злость на то, что в теле снова разгуливает возбуждение. Стоило ему коснуться меня, стоило поцеловать, всё, мысли набекрень. Что он со мной делает?!
— Ю-ли-а-на, — катает он моё имя на языке, словно пытается распробовать, в каком месте моя оборона даст сбой.
Его упругая горячая плоть касается моего бедра под одеялом, и я наконец осознаю, что я тут рядом с ним голая. Я же улеглась спать под полотенцем. Без пижамы. И он меня перенёс… смотрел на меня голую во сне…
— Вы перенесли меня, тронули без разрешения! Это нарушение договора! — я пытаюсь говорить твёрдо, но голос дрожит.
Запах Марка с утра ещё вкуснее, чем был вчера вечером. Парфюма почти не ощущается, зато есть тепло кожи, терпкий мужской флёр. Хочется вдохнуть глубже, и это бесит!
— Ты замёрзла и дрожала под полотенцем, — говорит он невозмутимо. — Я это исправил.
Он снова тянется, теперь к моей шее. Его губы касаются кожи за ухом, и мне хочется закрыть глаза.
— Я не просила! — ещё одна попытка ухватить контроль.
— Вчера ты тоже не просила, — рокочет он. — Но в итоге сказала «да».
Горло сжимается. В животе взрывается тепло. Ненавижу, что он напоминает.
— Вы… вынудили меня, — парирую я, а у самой от ощущения его твёрдости внизу живота тяжелеет.
Никогда не думала, что от ощущения желанности мне будет так сносить крышу.
А Марк демонстрирует желание без прикрас. Прямо. В лоб. Но при этом не насилует тело. Насилует душу, скорее.
Он чуть приподнимается, ведёт ладонью через простынь по моему животу, поднимается к груди, и я замираю от стыда, потому что его пальцы находят твёрдый сосок.
— Не делай вид, что не хочешь, Юлиана, — мурлычет Марк, чуть сжимая чувствительную кожу пальцами через простынь.
Умопомрачительно приятно. Чёрт.
— Нет, я не хочу, — выговариваю, ужерживая себя в руках из последних сил, чтобы не застонать. Бёдра сжимаются, а между ног горячо и влажно.
— Скажи так, чтобы я поверил, Юлиана, — хрипло говорит он,
И я не могу. Потому что хочу. Потому что моё тело снова сказало ему да до того, как разум успел что-то осмыслить.
— Видишь, — мурлычет он, прикусывая мочку моего уха.
Бож-же. Внутри всё узлом скручивается.
И вдруг я чувствую, как его колено вклинивается сзади между моих ног. Мягко, но неуклонно вынуждает развести бёдра. А потом я ощущаю его пальцы там, где сейчас всё распалено и жаждет.
— Ты меня не просто хочешь, Юлиана, — шепчет он мне на ухо, — ты меня жаждешь. И на этот раз я не заставлю тебя просить. Твоё тело всё сказало за тебя.
Марк плавным движением укладывает меня на живот, сам оказывается сзади. Отбрасывает простынь, проходит ладонями вдоль моей спины, спускается к талии, берёт с обеих сторон и чуть приподнимает. Боже, что заставляет меня этому подчиняться?
Я прогибаю спину, чувствую себя совершенно развратно и отвратительно пошло, и какая-то часть моей души кайфует. Остальная злится, но ничего не может сделать.
Марк входит одним толчком. Не больно. Тело готово и ждало. Первый же толчок выбивает стон. И я перестаю изображать сильную. Грешить — так в удовольствие.
И я отпускаю себя. Силой воли отключаю стеснение. Сейчас можно. Он снова вытащил на свет всё животное, которое я в себе прячу.
Его движения глубокие и обстоятельные. Пальцы пробираются мне под живот, находят самую чувствительную точку, и буквально через пару минут меня настигает оргазм. Мощный, сокрушительный, жаркий.
Я не контролирую тело, голос, и мне плевать. Мне хорошо. Эндорфины затапливают мозг, по телу бежит горячая дрожь. Внутри сжимается в рваном ритме.
Следом буквально через несколько толчков кончает и Марк. Горячие капли падают на спину и попу.
Он выходит, но не отстраняется сразу. Наклоняется и шепчет на самое ухо:
— Ты моя жена, Юлиана, — голос бархатный, нежный. — Это не катастрофа. Это просто жизнь.
Я всё ещё отхожу от взрыва наслаждения. Руки не поднять, ноги ватные. Мне с Егором никогда не было так хорошо. Да что там, в половину хорошо не было. Кажется, сегодня я испытала… какой? Четвёртый? Кажется, четвёртый настоящий оргазм в жизни. С Егором это были блеклые копии.
Марк плавно поднимается, голым подходит к креслу, берёт с него полотенце и направляется ко мне, совершенно не стесняясь своей наготы. Хотя с его рельефом стесняться было бы глупо. Он выглядит как бог войны,
