История моей жизни (ЛП) - Скоур Люси

— Может быть. Сложно сказать, — ответил он.

— А ты чем занимаешься? — спросил я Гейджа. — Юридическая работа набирает обороты?

— На этой неделе оформил два завещания, провёл консультацию по разводу, и Зои поручила мне составить новый клиентский контракт.

Я тыкнул Леви в плечо пивом, которое я раздавал.

— Ты это скажешь или мне?

— Валяй.

— Что скажешь? — спросил Гейдж с переднего сиденья.

— Мы провели в лодке тридцать чёртовых секунд, а ты уже дважды упомянул имя Зои, — подметил я.

— И что? — уклонился он.

— Она тебе нраааааавится, — пропели мы с Леви хором. И на секунду я перенёсся в тот момент, когда Миллер сказал нам, что он поведёт нашу сестру на школьный бал. Гейдж взял на себя дразнение. Я замахнулся кулаком на своего друга. Леви удержал меня и пригрозил Миллеру, что если он причинит боль Лауре, то Леви засунет голову Миллера так глубоко в его задницу, что он сам сможет проводить себе колоноскопию.

— Я младший. Почему я единственный взрослый человек в этой лодке? — пожаловался Гейдж, вытаскивая меня из воспоминаний. Я отрешенно помассировал свою грудь и затолкал прошлое обратно в его коробку.

— Она горячая, — ёмко подытожил Леви.

— И проблемная, — подметил я.

— Я не стану обсуждать это с вами, идиотами, — сказал Гейдж.

— Когда ты увидел её в первый раз, ты свалился с крыши, — сказал Леви.

— Если кто-то из вас скажет хоть одно чёртово слово об этом Ларри...

— Как ты думаешь, чёрт возьми, кто нас просветил? — спросил я. — Она заметила, как ты пускал на её слюни на Летнем Фестивале.

— Нам надо купить понтонную лодку, — заявил Леви.

Гейдж и я покосились на него в темноте.

— Чего? — переспросил Гейдж.

— О чём ты говоришь, чёрт возьми?

— Чтобы Ларри могла быть с нами, — объяснил он.

— Это... не самая ужасная идея, — признался я.

— Ты хороший брат... по крайней мере, в отношении Ларри, — сказал Гейдж.

Леви пожал плечами в темноте.

— Посчитал, что она наверняка скучает по возможности выбираться сюда, но она слишком, бл*дь, упрямая, чтобы сказать что-то.

— Кстати, о слишком, бл*дь, упрямых, чтобы сказать что-то. Я набросал для неё кое-какие планы. Ванная на первом этаже, спальня, — сказал я.

— Ты ей покажешь? — спросил Леви.

— Не знаю. Она их не просила, и она меня вроде как пугает. Может, заставлю папу показать их ей.

Леви хмыкнул.

Гейдж потёр рукой лицо.

— Иисусе. Вы когда-нибудь устаёте от того, что никто не говорит о дерьме?

— Нет, — хором сказали Леви и я.

— Вы оба засранцы, — проворчал Гейдж.

Экран телефона Леви засветился как раз в тот момент, когда Гейдж потянулся к карману. Я почувствовал, как мой телефон тоже вибрирует в кармане.

Папа: Лаура серьёзно упала. Она в больнице.

Я ненавидел это бл*дское место с запахами антисептика, периодическим писком машин и сотрудниками в медицинских костюмах, которые вели себя так, будто это нормальный день, бл*дь. Воспоминания, которые я изо всех сил держал похороненными, продирались на поверхность.

Я гадал, чувствовали ли мои братья тесноту в груди, ком в горле, пока мы втроём спешили по коридорам. Она не в реанимации. Это не как в прошлый раз. Я снова и снова повторял себе это.

В этот раз мы не выйдем отсюда с пониманием, что потеряли одного члена семьи.

Но что бы я себе ни говорил, я не мог избавиться от ощущения, будто снова нахожусь в свободном падении. Будто у меня снова выдернули почву из-под ног, хотя я должен был ожидать, что это случится снова.

— Какая палата? — потребовал я, когда вы свернули в очередной коридор.

— 402, — мрачно сказал Леви.

— Она в порядке. Мама сказала, что она в порядке, — настаивал Гейдж, не сбавляя темпа.

В прошлый раз я не был с ними. Я представлял, как мои братья бежали по коридорам год назад, когда я получил новости только через несколько часов. В тот раз не было никаких заверений, и «а что, если», о которых мы беспокоились, были далеко не такими плохими, как реальность, которая нас ожидала.

— Там, — сказал Леви, показывая за двух медсестёр.

Мы ворвались в палату, едва не застряв в дверном проёме.

— Серьёзно? Ты позвонила трём дуболомам? — пожаловалась Лаура с кровати. У неё была повязка на лбу и синяк на лице. Она в порядке. В этот раз.

«У неё травма позвоночника. Мы не сможем понять масштабы урона, пока она не придёт в сознание». Я потряс головой, чтобы выбросить из головы воспоминание о докторе с мрачным лицом, сообщившим новости, которые изменили траекторию жизни моей семьи.

— Твои братья просто беспокоятся о тебе, — сказала мама, похлопывая Лауру по колену.

— Что, чёрт возьми, произошло, Ларри? Ты решила побороться с Мелвином? — спросил Гейдж, воплощая собой легкомысленное очарование.

«Миллер не выжил». Мне сказал Гейдж. Эту сокрушительную часть они сообщили только тогда, когда я приехал в больницу.

— Да, выглядишь дерьмово, — добавил Леви, прислоняясь к стене рядом с белой доской.

Пациент Лаура Апкрафт.

Я вспотел, меня тошнило. В комнате не хватало кислорода, пока мой паникующий мозг совмещал прошлое с настоящим.

Лаура вздохнула.

— Если я скажу, вы все пообещаете убраться к чёрту домой?

— Да, — в унисон соврали мы.

— Я пересаживалась с туалета и забыла заблокировать бл*дские колёса. Я треснулась башкой о дурацкий туалетный столик, ясно? Теперь довольны?

Гейдж хрюкнул. Леви усмехнулся. Я стоял там, пытаясь перевести дыхание.

— Ой, идите нах*й. Я всё ещё могу сделать так, — сказала Лаура, показывая нам всем средний палец.

— Ваша сестра получила пару швов и шишку на голове, — бодро объяснила мама.

«Она не знает. Дети не знают», — прошептала моя мама, сидя у кровати моей сестры и сжимая перевязанную руку Лауры.

— Хорошо, что у неё башка дубовая, — перебил Леви.

«Мы не знаем, выживет ли она». Я помнил, как Леви сообщил эти новости с деликатностью кувалды.

— Спасибо за эти потрясающие новости, мама. Теперь можно все просто уйдут домой? Может, кто-то из вас, остолопов, проверит, как там дети, пока я отговариваю докторов от того, чтобы меня оставляли в больнице на ночь? Они засыпают мой телефон дурацкими мемами, и Айла сказала, что папа споткнулся о Мелвина, пока готовил им ужин.

— Я их проведаю, — вызвался Гейдж.

«Что мы будем делать, если она не придёт в себя?» Никто не осмеливался задавать этот вопрос вслух. Но я знал, что все мы думали об этом.

— Тебе нужно что-то из дома? Я могу заехать с ним и прихватить всякое девчачье дерьмо, — предложил Леви.

Я хотел сделать что-то полезное. Но мой язык ощущался так, будто разбух в три раза, и я не мог перестать потеть.

Мой телефон завибрировал в руке, и я посмотрел на него.

Хейзел: Лаура в порядке? Ты сам в порядке?

Я поднял взгляд, и на секунду на больничной койке лежала не Лаура. А Хейзел.

«Мы не знаем, выживет ли она».

Иисусе, это какая-то пи**ец извращённая паническая атака. Хейзел в порядке. Лаура в порядке. Я, бл*дь, в порядке. Ведь так?

— Ты в порядке, Кэмми? Выглядишь так, будто блеванёшь, — заметила Лаура.

— Милый, ты правда выглядишь бледным, — сказала мама, вскакивая со стула и резко прикладывая ладонь к моему лбу.

— Я в порядке, мам, — я сумел выдавить слова, но даже для моих ушей они звучали неубедительно. — Я... пойду.

— Увидимся, неудачник, — сказала Лаура.

Когда пиво не помогло снять напряжение, я переключился на бурбон, который нашёл на кухне.

Я даже не потрудился включить свет в своей квартире. Я хотел лишь тьмы. Я не хотел снова чувствовать это. Я раньше уже похоронил потерю, страх, боль. Я мог делать это снова.

Я отвлёкся. Я позволил Хейзел заставить меня забыть самое важное и непоколебимое правило жизни.