Триада - Ульяна Муратова
— Я думаю… что мы не сможем ужиться вдвоём. Эта связь… слишком интимна и ужасна. Я не могу представить свою жизнь, если каждый сон придётся видеть его. Лучше никакой жизни, чем такая.
— Ага, вот и я считаю, что его надо угандошить. Но сделать это надо технично, как с Лиашей. Ибо придут и вопросы будут задавать. Ты можешь договориться с Беатрикс?
— Не знаю. Самое странное, что в снах её со мной нет. И вообще. Словно… словно я к нему прихожу, понимаешь?
— А если он к тебе?
— Как видишь, такого не было.
— А вот это любопытно. Либо он ни разу не спал, либо приходить можешь только ты, — предположила Шура. — Хорошо бы его выманить. Думаю, что шашлыки из Лиаши — отличная приманка. Нельзя ли передать ему приглашение на этот пикник?
— Драхир тогда сказал, что он не мог меня разбудить, когда я уснула. Я боюсь засыпать.
— Да, а потом ты ещё и начала эпично растворяться в воздухе, как финансирование на ремонт дорог. Раз — и почти ничего не осталось. Хорошо Алёнка тебя магией своей жахнула, тебя аж тряхнуло. И после этого ты начала обратно проявляться.
Я во все глаза уставилась на Шуру, и план, пусть куцый и не самый надёжный, так, скорее даже планчик, начал оформляться в голове.
— Ага, вижу, что шестерёнки завертелись… — довольно протянула Шура.
— Помолчи, — я властным жестом остановила её, и она захлопнулась без лишних возмущений.
Повисла пауза. Мысли в голове ворочались неохотно, но всё-таки подчинялись. Я обдумывала ситуацию с разных сторон. Ладно. Не самый оптимальный план всё равно лучше, чем никакого.
Шура послушно ждала, пока я надумаюсь. Когда почти все детали наконец встали на место, я подошла к ней и обняла.
— Спасибо!
— Расскажешь? — азартно уставилась она на меня.
— Обязательно, только чуть обкатаю в голове, — пообещала я. — Пошли, сколько можно в ванной торчать?
Мы тихонько приоткрыли дверь и выглянули наружу. Алёнушка сидела на коленях у Хварида и внимательно слушала. Он придерживал девушку одной рукой за талию, чтобы не съезжала, а другой забрался под длинный светлый подол платья, вольготно устроив ладонь на бедре. Нас они даже не заметили. Когда водник договорил, целительница согласно кивнула и робко погладила его по щеке.
Шура пихнула меня в бок, сделала большие глаза и утянула обратно в ванную комнату.
— Вот уж не думала, что ты будешь так трепетно стараться ради Алёнушки, — улыбнулась я.
— Интеллект, окстись! Я ради себя стараюсь. Надеюсь, что когда Рид её трахнет, то у неё мозги немножечко на место встанут. Или нормальность ей передастся половым путём.
Я засмеялась, представляя объявление в газете: «Заражу нормальностью. Половым путём. Дорого!».
— Хочешь, я тебя заплету пока? — предложила Шура.
Естественно, пришлось соглашаться. Лучше пусть огневичка будет занята. Если Шура начинала маяться от безделья, то это всегда выливалось во что-то проблематичное. Плести она особо не умела, так что получилось не с первого раза. Когда мы исчерпали все занятия, ресурсы для которых могла предоставить ванная комната, а также темы для светских бесед, пришлось всё-таки выходить.
И ведь ни на секунду эти воркующие голубки не задумались, чем мы с Шурой занимались в ванной столько времени. С такой охраной нас мог бесследно похитить канализационный монстр, никто бы и ухом не повёл. Когда мы всё-таки вышли наружу, влюблённая парочка уже мурлыкала в камере Алёнушки. Мы с Шурой сели за стол и от нечего делать принялись размечать макет для нового выпуска журнала. Он-то точно пригодится, я всё ещё планировала отловить Лию для интервью.
Когда всё изменилось, я даже не поняла.
Почувствовала Фарая раньше, чем увидела его.
— Прячьтесь и не высовывайтесь! — громко прошипела я своим и заозиралась в поисках мага Тьмы.
Его полупрозрачный призрак повис в холле каземата. Шура ловко стекла под стол, остальные замолчали и не показывались.
Сердце забилось набатом. Я с усилием поднялась на ноги и подошла к решётке. Вид у Фарая был откровенно пугающий — как у израненного быка на корриде. Он исподлобья смотрел на меня, давя ненавидящим взглядом.
— Фарай, — прошептала я. — Тебе нужно срочно вернуться сюда, в поместье. Лиаша погибла. Ты должен в этом разобраться.
— Что? — тряхнул он тяжёлой головой.
По абсолютно чёрным глазам было непонятно — смог он сфокусироваться на моих словах или нет. Словно на меня смотрела сама бездна.
— Твоя мать, Лиаша, мертва. Ты должен во всём разобраться. Прийти сюда порталом. Выяснить, что случилось. Ты нужен тут… — я говорила так ласково, как только могла. — Прошу, приди.
— Ты лжёшь! — процедил он.
— Нет, Фарай. Иди, проверь. Наверное, её ещё не предали последнему огню.
Полупрозрачная фигура пошатнулась. Исцарапанная обнажённая грудь тяжело вздымалась. Он что, пьян? Или настолько сильно устал? Или тронулся умом от свалившихся на него испытаний? Или это мои проклятия легли непосильным грузом?
Качнувшись, он развернулся и пошёл прочь. Вверх по лестнице, в само поместье.
Видят ли его другие?
— Ни во что не вмешиваться, пока я сама не попрошу!
Мой голос разнёс приказ по темнице. Никто не посмел возразить. Дрожащей рукой я толкнула приоткрытую дверь решётки и вышла на середину каземата. Остановилась и замерла в напряжённом ожидании. Удары сердца были настолько громкими, что оглушали. Я сглотнула ставшую горькой слюну и сжала кулаки.
Фарай вернулся очень быстро. Посмотрел на меня дикими провалами глаз и сказал:
— Это сон…
— Это сон, ты прав. Тебе нужно проснуться. Тебе нужно проснуться, вернуться сюда и найти виновных в смерти твоей матери. Но чтобы проснуться, нужно умереть. У меня это срабатывало дважды, — тихо сказала я, следя за его реакцией.
— Это сон, — повторил он, качнувшись.
Полупрозрачная рука вцепилась в металлическую решётку камеры, внутри которой со светильника всё ещё свисал чёрный шёлковый поясок. Его так никто и не удосужился снять, и теперь я была этому рада.
— Это сон, Фарай, тебе нужно проснуться, — мягко шептала я. — Умереть во сне и проснуться наяву.
Он сделал несколько нетвёрдых шагов ко мне, неимоверным усилием воли я не отшатнулась, а осталась на месте.
— Ты… я тебя накажу… уничтожу… — обветренные губы с трудом складывали звуки
