Триада - Ульяна Муратова

ли между нами что-то сложиться? На этот вопрос ответа нет, и лучше думать, что его смерть была неизбежным продолжением череды трагедий в Доме Усалам. Иногда нужно отсечь старое и больное, чтобы дать жизнь молодому и здоровому. Но как же больно, когда это решение приходится принимать самой, а потом раз за разом спрашивать себя — не ошиблась ли я?

Бесконечно прокручивая в голове события последних недель, я всё сильнее поражалась тому, как сильно мы изменились. Как изменил нас Минхатеп. Как быстро слетел наносной лоск цивилизации. Доброта, искренность, бескорыстность, честность, умение прощать — неужели они лишь побочный продукт сытой безопасной жизни? Или в решающие моменты каждый скатывается к тому, кто он есть на самом деле. И я — просто плохой человек, который вырос в условиях, где этой червоточине внутри меня не давали развиться в нечто более страшное.

Я убила Хунира — случайно.

Я убила Лиашу — пусть косвенно.

Я убила Фарая — хладнокровно и вероломно.

Вот история моего падения на дно. Путь от старосты-отличницы до убийцы-проклинательницы. И почти каждый шаг на этом пути я сделала сама.

Могла ли я остановиться?

Нет.

Я выживала.

Это тоже сложно. Это тоже нужно уметь. Это тоже достойно уважения.

И я выжила.

Пусть я потеряла многое на том страшном пути, который прошла, но осталась стоять там, где многие упали бы, сдавшись. Я не позволила измываться над собой, не позволила себя унижать и не позволила себя уничтожить.

Я сама решила, с кем мне быть, и сама решу, кем мне стать...

Эта мысль дала немного покоя, и я наконец провалилась в целительный беспробудный сон. Густой, плотный, обволакивающий. Мне было почти хорошо в нём, и даже короткие, неясные сновидения и мутные образы не тревожили сознание.

Я спала очень долго. Порой выныривала на самую поверхность, чутко прислушивалась к чьим-то шагам или голосам, а затем погружалась на самую глубину. Туда, где молчал голос совести.

Последнее пробуждение получилось самым лёгким. Я почувствовала массивную руку на боку и мерное дыхание за спиной. Осторожно обернулась и увидела спящего Драхира. Не узнала обстановку и просторную тёмную комнату.

Рах почувствовал движение, прижал меня к себе чуть теснее и открыл глаза.

— Как ты, асали?

Я прислушалась к себе.

— Жива. Здорова. Выспалась. Где мы?

— Всё ещё в Хивеньесе, только на втором этаже. Из-за самоубийства Фарая случился настолько мощный выплеск магии, что теперь в темнице находиться небезопасно. Вас всех перевели сюда, наверх. Вы под домашним арестом. Девочки уже дали показания о том, как ты уговаривала Фарая проснуться. В его смерти тебя никто не винит, но на вопросы ответить придётся.

— Никто не винит? Но это я его угово…

Драхир прервал меня, приложив палец к губам.

— Он покончил с собой. Его психика не выдержала всех этих новостей. Он не вынес случившегося. Конец его истории. А наша история продолжается, — спокойно проговорил Рах, будто речь шла о книге или кино.

Я снова осмотрелась. Шикарная, богато отделанная комната тонула в темноте. Сквозь неплотно задёрнутые портьеры пробивался лунный свет. Широкая кровать с полупрозрачным балдахином казалась плывущей по тонущему во мраке полу.

— А на улицу можно выйти? — с надеждой спросила я.

— Во двор? Пойдём, я схожу с тобой. Ты голодна?

— Пока нет, — я прислушалась к себе и поняла, что хочу на свежий воздух и в душ. Именно в такой последовательности.

Оказалось, что я спала одетая. Всё платье измялось, но мне было плевать. Драхир взял меня за руку и уверенно повёл тёмными переходами. Видимо, уже стояла глубокая ночь. Из-за закрытых дверей практически не доносились звуки, лишь за парочкой кто-то храпел.

Мы вышли через парадный вход, немало удивив привратника. В лицо пахнуло сухим, прохладным, чуть солоноватым воздухом Архтана. Я задрала голову вверх и посмотрела на россыпь мерцающих звёзд. Две луны — полная маленькая и висящая подковой большая — заливали небольшой двор холодным призрачным светом.

Драхир обнял меня сзади, я откинула голову на его грудь и просто дышала.

— Я долго спала?

— Двенадцать часов.

— Кажется, будто целую вечность.

— Ты устала и измоталась. Не холодно?

— Нет. С тобой тепло, — я накрыла его ладони своими и расслабилась.

— Завтра утром состоится голосование по фидиям. Но я уже могу сказать, какими будут результаты. Дома Саян, Сакур, Усалам, Бахар, Силах и Сонар проголосуют за отмену. Против будет только Чакул. Старик Инхевар вчера устроил драку с отцом Рида. Назвал Ривая предателем, а Бриваха Сонара жалким сосунком. Было весело. Знаешь, я думал, что это невозможно. Шесть голосов за отмену фидий.

— Дом Сонар легко принял эти изменения?

— Когда Ирихан сказал, что планирует из экипированных отрядов боевых магов делать почтальонов? Да фар чуть ли не плясал от радости. Сегодня до ночи обговаривали последние условия, и технических нюансов там ещё масса. Но уже завтра начнётся мораторий на получение новых фидий. Ближайшие годы станут непростыми для Минхатепа, но это будут перемены к лучшему. И потом, в казне есть деньги на эту реформу. Не самый плохой момент.

— А что будет с нами троими?

— О, вас обязательно осудят самым строгим образом. Как и всех остальных янгванов, поднявших эту смуту. А затем Бривах амнистирует всех, преступивших закон ради отмены фидий. С обеих сторон, Вероника. Никто не будет наказан — ни зарвавшиеся охранки, ни обезумевшие от отчаяния янгваны. Такое решение приняли Дома. Амнистия для всех, кто так или иначе преступил закон в последние дни. Нужно будет определиться с точной датой, но в любом случае мы не в состоянии взять и наказать половину страны. И вы с девочками тоже будете освобождены. Но вы всё равно будете осуждены, и любое повторное нарушение повлечёт за собой более тяжёлое наказание, чем обычно. Это будет касаться всего населения страны, — он понизил голос и заговорщически добавил: — Так что если мы планируем избавиться от ещё кого-то, то лучше сделать это прямо сейчас.

— Нет. Довольно смертей. Я слишком сильно от них устала.

— Ну, если мы не планируем больше никаких убийств, то чем будем заниматься весь остаток этой шикарной ночи? — с наигранным возмущением прошептал он.

Я фыркнула и ткнула его локтем в бок.

— Ты с чего такой весёлый?

— Боялся. Пока Фарай был жив, я боялся, что ты передумаешь, — честно ответил Драхир.

— Я, наверное, тоже