Сделка равных - Юлия Арниева

Фигура котильона развела нас, и я оказалась на мгновение одна, в коротком промежутке между движениями и именно тогда я увидела Эстер Стенхоуп.

Она стояла у стены в нескольких шагах, с бокалом в руке, и смотрела туда, где через секунду должен был снова появиться Гренвиль, завершая очередную фигуру. Лицо её было спокойным, но та лихорадочная живость, которую я всегда в ней замечала, куда-то ушла, и вместо неё осталось нечто похожее на то, что испытывает человек, видящий в чужих руках вещь, которую давно считал своей.

Котильон закончился. Гренвиль довёл меня до ближайшей колонны, раскланялся и отошёл, и Эстер, проследив за ним взглядом, повернулась ко мне.

— Вы хорошо танцуете, леди Сандерс, — произнесла она, перехватив у проходившего мимо лакея еще бокал вина.

— Благодарю.

— Гренвиль редко танцует, — прибавила она, и в этом «редко» было столько сказанного мимоходом, что я предпочла не отвечать напрямую.

— Он любезный кавалер, — произнесла я.

— Любезный, — повторила Эстер, и слово это в её устах прозвучало так, словно она примеряла его на что-то и убеждалась, что не подходит. — Да, наверное. — Она помолчала, потом произнесла быстро и прямо: — Осторожнее с ним, леди Сандерс. Не потому что он дурной человек. Просто жизнь его устроена так, что в ней нет места для… — она оборвала себя. — Просто осторожнее.

— Ценю ваше предостережение, — ответила я.

Эстер посмотрела на меня ещё секунду, кивнула и ушла, унося свой бокал обратно в толпу, и я проводила её взглядом, думая о том, что она была, пожалуй, единственным человеком за весь вечер, который сказал мне что-то не потому что это было выгодно, не потому что это было вежливо, а потому что счёл нужным.

Я взяла у лакея бокал лимонада и отошла к окну, выходившему в сад, где было чуть прохладнее и чуть тише.

Зал жил своей жизнью: переливался шёлком и бархатом, звенел хрусталём, пересмеивался, шептался, строил планы и разрушал репутации с неутомимой деловитостью, которая отличает лондонский свет от всех прочих собраний людей, имеющих достаточно денег, чтобы не думать о хлебе, и недостаточно дел, чтобы не думать о соседях.

Тогда-то я и увидела его снова. Хейс стоял у камина рядом с Бейтсом, а тот говорил быстро, наклонившись чуть вперёд. Хейс слушал, и улыбался сыто, спокойно, как человек, дождавшийся именно того, чего ожидал. В какой-то момент он поднял взгляд и нашёл меня через весь зал. Улыбка не исчезла — она стала торжествующей, едва уловимо, но достаточно, чтобы я всё поняла.

И тут из соседнего зала докатился голос, который невозможно было спутать ни с одним другим в Лондоне: громоподобный, рокочущий, заполнявший пространство так же неизбежно, как прилив заполняет бухту.

— … а я говорю, что повар у Каупер хуже, чем на «Вэлианте», а на «Вэлианте» однажды повар сварил суп из парусины, потому что солонина кончилась!

Взрыв хохота.

Я поставила свой бокал на подоконник и пошла через зал, принимая в эту минуту единственное правильное решение.

Герцога я нашла у окна в окружении трёх офицеров, которые хохотали с безоглядной искренностью, какая бывает у людей, давно привыкших смеяться над шутками начальства и забывших, где заканчивается привычка и начинается удовольствие. При виде меня Кларенс расплылся в широкой, совершенно неподдельной улыбке и помахал бокалом.

— Леди Сандерс! Вот кому я рад! Господа, — он обернулся к офицерам, — эта леди кормит наш флот лучше, чем Адмиралтейство кормило его за последние двадцать лет. Запомните её лицо, однажды оно будет на медали.

— Ваше королевское высочество, — произнесла я, — могу я попросить вас о минуте приватного разговора?

Он замолчал, с удивлением на меня взглянув, и в его обычно весёлых глазах, мелькнуло острое любопытство.

— Прошу меня простить, господа, — бросил он офицерам, отставил бокал и предложил мне руку.

Мы отошли к оконной нише, достаточно далеко от ближайших гостей, чтобы нас не подслушали, но достаточно на виду, чтобы это не выглядело как тайное свидание.

— Слушаю вас, леди Сандерс.

Я посмотрела в его добрые, немного мутноватые от бренди глаза человека, который был третьим сыном короля, отцом шестерых незаконнорождённых детей и самым несостоятельным должником в королевском семействе. Человека, который предложил мне руку у двери леди Джерси не потому что был обязан, а потому что счёл это правильным.

— Ваше королевское высочество, я хочу предложить вам деловое партнёрство.

Он моргнул, потом усмехнулся, как человек, слышащий нечто одновременно невозможное и притягательное.

— Деловое? — он чуть прищурился, и в голосе его смешались удивление и горькая усмешка. — Леди Сандерс, боюсь, вы плохо осведомлены о моих обстоятельствах. Весь Лондон знает о моих долгах. Кредиторы стучатся в мою дверь чаще почтальона, казна урезает содержание, так что мне нечего вам предложить.

— Как вам известно, я поставляю продовольствие для флота. Несколько дней назад Адмиралтейство увеличило заказ до десяти тысяч фунтов в месяц, прибыль от этого заказа составит не менее пятисот ежемесячно и это лишь начало. Мне нужен партнёр, чьё имя в Адмиралтействе и парламенте весит больше моего, а вам нужны деньги. Я готова ссудить вам пятьсот фунтов, вложив их в наше общее дело в счёт будущей прибыли. Партнёрство равное — пятьдесят на пятьдесят.

Тишина между нами стала почти осязаемой. Кларенс, только что стоявший в своей привычной чуть небрежной манере, вдруг выпрямился, его обычно подвижное лицо застыло, а взгляд, устремлённый на меня, стал изучающим.

Он медленно, почти по слогам, будто взвешивая каждое слово, проговорил:

— Вы хотите ссудить мне пятьсот фунтов.

— Да.

— Женщина хочет ссудить мне деньги.

— Да.

— Ни одна женщина в моей жизни не предлагала мне денег. — Он немного помолчал, затем лукаво улыбнулся и пророкотал. — Но, проклятье, я буду дураком, если откажусь. Пятьсот фунтов и пятьдесят процентов прибыли?

— Пятьсот фунтов сейчас, я вложу в предприятие за вас и вычту из вашей доли в первые месяцы. Пятьдесят процентов от всей прибыли предприятия, включая новые направления, которые я намерена запустить.

— Новые направления, — повторил он. — Какие?

— Об этом поговорим, когда подпишем договор. Надеюсь, этот разговор останется между нами до тех пор.

— Разумеется. — Он слегка наклонился, и в этом жесте не было ничего от привычной светской любезности.

— Тогда завтра в десять утра, если вам удобно. Найтрайдер-стрит, контора мистера Финча.

— Найду, — буркнул он и снова улыбнулся, но на этот раз иначе: не той широкой улыбкой, которой одаривал залы и офицеров, а тем редким, немного усталым выражением, которое бывает у людей, когда их неожиданно принимают всерьёз. — Леди Сандерс, — прибавил он, подавая мне руку, чтобы проводить к столу, — вы удивительная