Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс
Фыркнул тихо – устало, но решительно.
Давай. Закончим.
Поднялась, собрала остатки сил.
Подняла молоток – тяжёлый снова.
Напрягла всё тело.
Замахнулась – медленно, прицелилась точно.
Вдохнула, задержала дыхание, мир сузился.
Ударила – вложив всё.
Молоток звонко ударил.
Спайк покатился – ровно, прямо к финишной арке.
Медленно – устало, но верно.
Ярд. Два. Три.
Почти дошёл – фут оставался.
Затаила дыхание, сердце замерло.
Почти… почти…
И вдруг.
Вспышка.
Яркая, ослепительная, зелёного цвета – вырвалась из-под арки, из земли, прокатилась волной магии видимой, ощутимой, что заставила воздух задрожать, исказиться, как от жара.
Земля дрогнула – едва заметно, но я почувствовала, как под ногами качнулось.
Спайк, что катился к арке, дёрнулся.
Резко. Неестественно.
Замер на месте – в дюйме от арки, в дюйме от финиша, так близко, что иголки почти касались лепестков роз.
Застыл абсолютно.
Секунда тишины – мёртвой, давящей.
Потом медленно, мучительно медленно начал разворачиваться.
Иголки опустились, поникли.
Лапки высунулись – безвольно, не двигались.
Головка склонилась набок.
Глаза – чёрные бусинки – потускнели, стекленели, жизнь ушла из них мгновенно.
Маленькое тельце обмякло, осело на траву.
Неподвижно.
Нет.
Я замерла, не дыша, не веря, не понимая.
Что… что только что произошло?
Шагнула вперёд – неуверенно, на ватных ногах.
Ещё шаг.
Упала на колени рядом с ним – резко, больно, не почувствовала удара.
Взяла его в ладони осторожно, бережно, как самую хрупкую вещь на свете.
Тёплый ещё. Но неподвижный. Совсем неподвижный.
Не дышит. Сердечко не бьётся под иголками.
Нет. Нет, нет, нет.
– Малыш? – прошептала я, голос дрожал, ломался. – Эй… проснись. Пожалуйста. Мы же почти… мы же сделали это…
Потрясла осторожно.
Ничего. Никакой реакции.
– Проснись, – голос стал громче, отчаяннее. – Пожалуйста, не надо… мы же договорились… команда… ты обещал…
Слёзы жгли глаза – горячие, жгучие, невозможно сдержать больше.
Одна скатилась по щеке, капнула на золотистые иголки.
Он не пошевелился.
Мёртв. Он мёртв. Из-за магии. Из-за этой проклятой игры.
Из-за меня.
Что-то лопнуло внутри – все сдерживаемое, всё подавляемое, вся ярость, что копилась.
Я поднялась резко – рывком, спайк прижала к груди одной рукой.
Обернулась к Верене – которая сидела на кресле, смотрела со снисходительной улыбкой.
И что-то во мне взорвалось.
– Вы его убили, – голос вырвался низко, дрожа от сдерживаемой ярости.
Шагнула вперёд, руки тряслись, всё тело напряглось.
– ВЫ УБИЛИ ЕГО! – крик сорвался, эхом прокатился по лужайке, заставил птиц взлететь с деревьев, нескольких фейри вздрогнуть.
– Живое существо! Он был живой! – Голос сорвался выше, задрожал от слёз. – Дышал! У него было сердце! Он чувствовал!
Прижала его к груди сильнее, защищая, хотя было уже поздно.
Слёзы катились по щекам – горячие, неостановимые, я не вытирала, не стыдилась больше.
– Он мне доверился, – голос дрожал, ломался. – Мы были командой. Он прошёл девять арок со мной. Устал. Но не сдался.
Вытерла слёзы тыльной стороной руки резко, размазав грязь по щеке.
– А вы убили его. – Голос стал тише, но яростнее. – Просто так. Чтобы я не выиграла вашу проклятую игру. Чтобы доказать, что смертная не может. Чтобы унизить меня.
Шагнула ближе, не боясь больше.
– Вы жестокая. Жестокая и циничная. Для вас это игра. Развлечение. А для него это была жизнь. Его единственная жизнь.
Прижала его к груди ещё сильнее, склонилась, защищая.
– И вы отняли её. Как будто это ничего не значит. Как будто он – просто предмет. Игрушка.
Верена слушала – спокойно, с той же улыбкой, но в глазах мелькнуло что-то – раздражение? удивление?
– Дорогая, ты слишком эмоциональна, – произнесла она тихо, наклонив голову. – Это смертная слабость – привязываться к…
– Это не слабость, – перебила я, голос дрожал, но был тверже. – Это называется сочувствие. Сострадание. Уважение к жизни.
Вздохнула дрожаще, слёзы продолжали течь.
– Но вы этого не понимаете, правда? Для вас он – ничто. Расходный материал для вашей игры.
Вытерла слёзы снова.
– Я видела магию, – голос стал тверже. – Вспышку. Зелёную. Из-под арки. В последний момент. Когда он был в дюйме от финиша.
Указала дрожащей рукой на арку.
– Все видели. Волна прошла по полю. Земля дрогнула.
– Он не заслуживал этого. Он был невиновен. Он просто играл. Доверился мне. А я… – голос сломался, – я не смогла его защитить.
Тишина абсолютная по всей лужайке.
Никто не шептался. Никто не смеялся.
Просто смотрели – на растрёпанную, грязную, мокрую от слёз смертную девочку, что держала мёртвого спайка и обвиняла королеву.
Верена смотрела на меня долго – холодно, оценивающе.
Улыбка не исчезла, но стала острее, опаснее, губы изогнулись хищно.
– Осторожнее со словами, смертная, – голос зазвенел тихо, но угроза читалась в каждом слоге. – Ты обвиняешь королеву Весеннего Двора. В убийстве. В жульничестве. На её земле. При её дворе.
Она шагнула вперёд – медленно, грациозно, но в движении читалась опасность хищника, что сближается с добычей.
– Подумай о последствиях таких слов, дорогая.
Ещё шаг ближе.
Воздух начал меняться.
Температура поползла вверх – медленно, но ощутимо, становилось душно, тяжело дышать.
Магия просачивалась в воздух – зелёная, весенняя, но не добрая, не тёплая.
Хищная. Дикая. Первобытная.
Цветы на арках вокруг начали распускаться – резче, шире, лепестки дрожали, стебли начали двигаться, извиваться, будто змеи проснулись.
Трава под ногами потемнела – зазеленела ярче, неестественно, начала расти, тянуться вверх, обвивать мои лодыжки тонкими стеблями.
– Ты смеешь обвинять меня, – голос Верены стал громче, зазвенел по лужайке, – в моём доме? На моей земле? При моих гостях?
Глаза вспыхнули – изумрудным огнём, ярким, нечеловеческим.
Она шагнула ещё ближе.
Протянула руку – медленно, пальцы растопырились, ногти блеснули острыми, длинными, будто когти.
– Знаешь, что я могу сделать с дерзкой смертной, что оскорбила меня? – Голос стал тише, опаснее, каждое слово капало ядом.
Магия усилилась – воздух сгустился, стало трудно дышать, грудь сжалась.
Цветы на арках распустились полностью – огромные, неестественные, лепестки начали осыпаться, кружиться в воздухе, но не падали, висели, будто ждали команды.
Стебли роз потянулись ко мне – медленно, угрожающе, шипы блестели острыми.
– Я могу приказать земле поглотить тебя, – прошептала Верена, и в голосе зазвучала сила древняя, абсолютная. – Корни оплетут, затянут вниз, и ты станешь удобрением для моих роз. Навсегда.
Рука приблизилась – ещё на дюйм, пальцы почти касались моего лица.
– Или позволю лозам задушить. Медленно. Красиво. Под пение птиц и смех гостей. – Улыбка стала шире, безумнее. – Они будут аплодировать, пока ты задыхаешься.
Магия давила – почти физически, я чувствовала вес её на плечах, на груди, воздух стал вязким, каждый вдох
