Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс
Спайк взлетел.
Буквально взлетел в воздух высокой дугой, как мячик, брошенный рукой.
Перелетел не только через третью арку, но и через четвёртую, через пятую даже, упал где-то далеко в кустах за краем поля с тихим протестующим фырканьем, что я услышала даже отсюда.
– Нет! – вырвалось отчаянно, голос сорвался на крик почти. – Прости!
Взрыв смеха со всех сторон – громкий, заливистый, безудержный.
– Она запустила спайка как пушечное ядро!
– Он улетел в соседнее королевство!
– Кто-то, поймайте его, пока не убежал в лес!
– Может, ей дать рогатку вместо молотка?
Я побежала к кустам – молоток волочился за мной по траве, оставляя борозду, царапал, такой тяжёлый, что едва тащила, руки онемели.
Раздвинула ветки, заглянула.
Спайк сидел на толстой ветке, выглядел крайне растрёпанным – иголки взъерошены во все стороны, одно ушко загнулось, смотрел на меня с явным, нескрываемым укором в чёрных бусинках, даже обиженно как-то.
– Прости, малыш, – выдохнула я, осторожно снимая его с ветки, беря в ладони, поглаживая мягко. – Молоток взбесился, стал тяжёлым, я не специально, клянусь, я не хотела…
Спайк продолжал смотреть – долго, оценивающе.
Потом фыркнул – обиженно, громко, но свернулся обратно в шар.
Ладно. Прощаю. Но больше так не делай.
Вышла из кустов осторожно, держа его бережно.
Остановилась на краю поля, огляделась – ищущим взглядом, пытаясь понять, где третья арка.
Вон она – из жёлтых роз, средней высоты, ярдах в двадцати слева.
Туда и не попали.
Побежала к ней – через поле, мимо других игроков, что уже прошли половину дистанции, смеялись, соревновались.
Добежала, остановилась перед третьей аркой.
Положила спайка на траву осторожно, бережно, погладила.
– Начнём правильно, – прошептала ему. – С третьей. Хорошо?
Спайк развернулся, посмотрел на арку, кивнул – едва заметно.
Хороший мальчик.
Я замахнулась, прицелилась – внимательно, серьёзно.
Ударила.
Спайк покатился – послушно, ровно, быстро.
Проскочил через третью арку без проблем!
– Да! – вырвалось тихо, облегчённо, кулак сжался от радости. – Умница!
Взгляд метнулся к четвёртой арке – из белых роз, низкой, широкой.
Побежала следом, не теряя темпа.
Замахнулась снова, ударила – точно, уверенно.
Спайк прокатился через четвёртую арку – ровно, послушно, будто мы всегда были командой.
– Отлично! – крикнула я ему, смеясь от восторга. – Ещё шесть! Мы можем!
Пятая арка впереди – из красных роз, высокая.
Я подбежала, остановилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.
Вдохнула глубоко, прицелилась.
И в этот момент – краем глаза – уловила движение.
У дерева.
Морфрост стоял, как и раньше – руки скрещены на груди, поза расслабленная.
Но лицо…
Лицо изменилось.
Губы изогнулись – не в усмешке холодной, привычной.
В улыбке.
Настоящей. Тёплой. Мягкой.
Уголки губ приподняты, глаза чуть прищурены, в них что-то светлое, доброе, что я никогда не видела раньше.
Смотрел на меня – не отрываясь, не скрывая.
И улыбался.
Просто улыбался – будто гордился, будто радовался за меня, будто…
Сердце пропустило удар – один, болезненный.
Он… он улыбается. Впервые.
Или солнце мне напекло голову?
Моргнула, посмотрела снова.
Но он уже отвернулся – к соседу, что-то сказал, лицо снова холодное, маска вернулась.
Показалось. Наверное.
Тряхнула головой, прогоняя мысли.
Некогда Элиза. Игра. Сосредоточься.
Прицелилась на пятую арку – из красных роз, высокую.
Вдохнула, задержала дыхание, сконцентрировалась полностью.
Ударила – точно, уверенно.
Спайк покатился – и совсем иначе теперь.
Быстро. Ровно. Послушно. Прямо к арке без остановок, без капризов.
Арка дрогнула, начала смещаться влево, корни зашевелились.
Но спайк ускорился – сам, я клянусь, сам! – будто понял опасность.
Проскочил через арку раньше, чем она успела уйти далеко!
– Да! – крикнула я, не сдержавшись, голос сорвался от радости. – Умница! Ты гений!
Побежала за ним, молоток в руках, сердце колотилось, но уже не от страха – от азарта, от надежды.
Мы можем! Мы справимся!
Шестая арка.
Я ударила – спайк покатился точно, быстро.
Арка начала сужаться – стебли переплетались теснее, проход становился всё уже, лепестки закрывались, будто пасть захлопывается.
Но спайк сжался сильнее – стал меньше, компактнее, плотнее.
Протиснулся через сужающийся проход – едва-едва, иголки задели лепестки, но прошёл!
– Да! Да! – вскрикнула я, подпрыгнув от восторга, сжав кулак в воздухе.
Аплодисменты прокатились – не насмешливые больше.
Искренние. Удивлённые. Одобрительные.
Смех стал тише – некоторые зрители смотрели уже с интересом, а не издёвкой, переглядывались, шептались.
– Она… она справляется!
– Как она договорилась со спайком?
– Смотрите, он ей реально помогает!
– Упрямая девчонка, надо признать!
Я не слушала – не было времени.
Седьмая арка впереди.
Замахнулась, ударила.
Молоток стал лёгким – как пёрышко, невесомым, почти исчез в руках.
Замахнулась, не рассчитала силу – молоток взлетел слишком высоко, едва удержала, споткнулась от неожиданности.
Промахнулась полностью, упала на одно колено, ладонь ударилась о траву, поймала равновесие.
Вскочила быстро – щёки горели от стыда, от злости на себя, отряхнула ладонь.
Сосредоточься!
Попробовала снова – осторожнее, медленнее, рассчитала лёгкость молотка.
Попала.
Спайк покатился, прошёл через седьмую арку ровно, без проблем.
Но коса окончательно развалилась – пряди выбились полностью, падали на лицо мокрыми от пота прядями, липли к щекам, ко лбу, к шее, мешали видеть.
Тряхнула головой резко – раздражённо, яростно, отбрасывая волосы назад.
Платье прилипло к спине от пота, ткань натирала под мышками, между лопаток, на талии. Дыхание сбилось – короткое, прерывистое, хриплое, лёгкие горели. Ноги устали так, что мышцы бёдер ныли тупой, пульсирующей болью, икры горели огнём, стопы болели в лёгких туфлях.
Это просто игра, боги милостивые! Почему так тяжело?!
Восьмая арка.
Прицелилась, ударила – попала.
Спайк покатился.
Арка резко сместилась вправо – быстрее, чем раньше, будто разозлилась.
Но спайк среагировал молнией – повернул сам, изменил траекторию, проскочил в последний момент!
– Ты невероятный! – крикнула я, смеясь от облегчения.
Аплодисменты громче, теплее.
– Давай, смертная! Ещё две!
– Почти у цели!
– Не сдавайся!
Девятая арка – предпоследняя.
Подбежала, замахнулась, вложив все силы.
Ударила.
Спайк покатился послушно.
Арка попыталась опуститься – стебли согнулись, проход стал ниже.
Но спайк пролетел под ней – низко, прижался к земле, проскользнул!
– Боги, ты гений! – закричала я восторженно.
Последняя арка – десятая, финишная.
Самая большая, самая красивая – из роз всех цветов радуги, украшенная золотыми и серебряными лентами, маленькими колокольчиками, что звенели тихо.
Спайк докатился, остановился в паре ярдов.
Развернулся, посмотрел – устало, иголки поникли, дыхание участилось.
Он устал. Как и я.
Опустилась на колени рядом, погладила осторожно.
– Последняя, милый, – прошептала хрипло. – Совсем последняя. Ещё одно усилие. Мы почти сделали это. Вместе.
