Двор Ледяных Сердец - Элис Нокс
– Привет, малыш, – прошептала я тихо, стараясь звучать дружелюбно, не пугающе. – Хочешь поиграть со мной?
Спайк продолжал смотреть – несколько секунд, что показались вечностью.
Смех прокатился рядом – тихий, удивлённый, насмешливый.
– Она разговаривает с ним!
– Думает, он ответит?
– Как мило! Наивная смертная!
Щёки вспыхнули жаром мгновенно – стыдно, неловко, глупо.
Но я не обернулась к смеющимся.
Просто продолжала смотреть на спайка, игнорируя голоса.
Плевать на них.
Спайк наклонил головку – чуть вбок, будто прислушиваясь, размышляя.
Потом фыркнул тихо – не недовольно, скорее согласно – и свернулся обратно в идеальный золотой шарик.
Договорились?
Я осторожно взяла его в обе ладони, поднялась.
Лёгкий. Тёплый. Живой – я чувствовала, как он дышит, как маленькое сердечко бьётся быстро-быстро под иголками.
Пошла к стойке с молотками, держа спайка бережно, не глядя по сторонам на смотрящих, смеющихся фейри.
Не слушать. Просто играть.
У стойки остановилась, огляделась.
Молотки все разные – длинные, короткие, тонкие, толстые, с рукоятями резными, гладкими, украшенными лентами, камнями, рунами.
Выбрала один – средней длины, рукоять гладкая, из светлого дерева, тёплая на ощупь, головка не слишком тяжёлая.
Взяла в одну руку, попробовала вес.
Нормальный. Удобный. Хороший баланс.
Хорошо.
– Игроки, на старт! – крикнула Верена, голос прозвенел как колокол.
Все заспешили к краю поля – человек десять, все фейри, все опытные, уверенные, смеющиеся.
Я встала чуть в стороне, положила спайка на траву перед собой осторожно.
Он развернулся, посмотрел вперёд – на первую арку, что стояла ярдах в десяти, из белых роз, низкую, широкую.
Потом снова свернулся в шар, устроился, готовясь.
Хороший мальчик.
– Начали! – Верена взмахнула молотком высоко.
Музыка взорвалась мгновенно – барабаны гремели, флейты пели высоко, арфа переливалась, всё вместе быстрое, задорное, почти безумное по ритму.
Игроки замахнулись как один, ударили по своим спайкам.
Спайки покатились – быстро, ровно, послушно, прямо к первым аркам, будто точно знали, куда нужно.
Я замахнулась – осторожно, прикусив губу от напряжения, прищурившись, целясь.
Ударила – легко, слишком легко, боясь навредить, причинить боль.
Спайк дёрнулся под ударом, покатился – медленно, вяло, не прямо к арке, а вбок, влево, в сторону.
Прокатился пару ярдов, остановился посреди поля.
Развернулся неторопливо, посмотрел на меня через плечо.
Серьёзно? Ты так будешь?– читалось в чёрных бусинках.
– Эм… – я подбежала к нему, присела. – Туда надо. К арке. Видишь вон ту белую?
Указала рукой, будто он мог понять жест.
Спайк посмотрел туда, куда я указывала, долго, оценивающе.
Фыркнул – скептически, кажется.
Снова свернулся, но не двинулся с места.
Капризный.
Я выпрямилась, прицелилась снова – внимательнее, серьёзнее.
Ударила – чуть сильнее, увереннее.
Спайк покатился – на этот раз в правильную сторону, к первой арке.
Но медленно. Очень медленно. Будто нехотя, будто проверял каждый дюйм травы перед собой.
Через каждый ярд останавливался полностью, разворачивался, смотрел на меня – типа "Точно туда?"
– Да, туда! – прошептала я отчаянно. – Давай, милый, почти дошли! Ещё чуть-чуть!
Смех прокатился по зрителям – громче теперь, не сдерживаемый.
– Она подбадривает спайка!
– Как будто он понимает человеческую речь!
– Может, ей спеть ему колыбельную?
– Полоумная смертная!
Я сжала зубы так сильно, что челюсть заболела мгновенно, мышцы напряглись.
Плечи выпрямила – инстинктивно, гордость не давала согнуться, показать, что задевает.
Спина напряглась, подбородок поднялся.
Не слушать. Игнорировать. Просто играть дальше.
Спайк наконец – наконец! – докатился до первой арки.
Я подбежала, замахнулась, вдохнула, задержала дыхание.
Ударила – точно, ровно.
Спайк проскочил через арку!
– Да! – вырвалось тихо, облегчённо, я сжала кулак от радости. – Умница!
У дерева, где стоял Морфрост, что-то изменилось.
Он дёрнулся – едва заметно, но я краем глаза уловила движение.
Руки, что были скрещены на груди, разжались.
Плечи чуть расслабились.
Губы дрогнули – в подобии улыбки, тёплой, не насмешливой, почти… гордой?
Но когда я моргнула, взглянув прямо – лицо снова было холодной маской, нечитаемым.
Показалось?
Первая арка. Осталось девять. Всего девять.
Я справлюсь.
Но радость была недолгой.
Вторая арка впереди – из розовых роз, чуть уже первой.
Я подбежала к спайку, что ждал терпеливо, прицелилась, прищурившись от солнца, что било в глаза.
Ударила.
Спайк покатился – прямо к арке, ровно, быстрее, чем раньше.
Почти дошёл – и вдруг арка дрогнула.
Медленно, плавно, корни под землёй зашевелились – я видела, как трава вспучилась, как земля сдвинулась.
Арка переместилась влево – на фут, медленно, будто живое существо, решившее отойти с дороги.
Спайк промахнулся, проскочил мимо, врезался носом в траву, остановился.
Я замерла, не веря глазам, моргнула.
– Что?! – вырвалось громко, возмущённо, голос эхом прокатился по лужайке. – Она двигается! Это нечестно!
Я обернулась к Верене, что сидела на своём кресле у края, пила вино из хрустального бокала.
Она рассмеялась – запрокинув голову, звонко, заливисто, от души.
– Дорогая, это магия! – Она развела руками широко, театрально, вино плеснулось в бокале. – Арки живые! Я же говорила в самом начале!
Зрители захохотали – громко, весело, кто-то захлопал.
Кто-то крикнул:
– Добро пожаловать в фейри-крокет, смертная!
Я стояла, сжимая молоток так крепко, что пальцы побелели до костей, суставы заболели, дерево впилось в кожу ладоней, оставляя красные отметины.
Вдохнула глубоко – через нос, медленно, пытаясь успокоиться, унять ярость, что кипела в груди горячей волной.
Хорошо. Понятно. Магия. Живые арки.
Так играем.
Пройду эту игру. Любой ценой.
Побежала к спайку, подняла молоток снова.
Прицелилась – быстрее теперь, не давая арке времени среагировать.
Ударила резко.
Спайк покатился – быстро, проскочил через вторую арку раньше, чем она успела сдвинуться снова!
– Да! – вскрикнула я, подпрыгнув от радости непроизвольно.
Получилось!
Побежала дальше, за спайком, молоток в руках, юбка путалась в ногах, но плевать.
Третья арка впереди – из жёлтых роз, средняя по высоте.
Я замахнулась, целясь, прикусила губу от концентрации.
Ударила.
И молоток вдруг стал тяжёлым.
Резко. Мгновенно. Без предупреждения.
Будто кто-то налил внутрь свинец, утроил вес за секунду.
Руки не удержали – молоток рванул вниз под собственной тяжестью, потянул за собой.
Рукоять выскользнула из пальцев, гладкое дерево обожгло кожу ладоней горячей полосой, что заставило зажмуриться от боли.
Что за чёрт?!
Я схватила крепче – обеими руками, всеми пальцами, мышцы предплечий напряглись мгновенно, вздулись под кожей, заболели от усилия, бицепсы натянулись, задрожали мелкой дрожью.
Подняла молоток – с огромным трудом, руки тряслись так сильно, что головка молотка описывала круги в воздухе, плечи горели, спина напряглась, пресс включился, чтобы держать баланс.
Замахнулась – неуклюже, потеряв равновесие, чуть не упала, пошатнулась.
Ударила – слишком сильно, потому что вложила
