Магический детокс или новогодний сюрприз для ведьмы - Виктория Дениз
Ладно. Все в порядке. Неловкий момент, но он прошел.
Она подождала еще минуту, потом постучала в дверь ванной на всякий случай. Никакого ответа. Хорошо.
Девушка юркнула внутрь и заперлась.
Ванная комната все еще была полна пара. Зеркало запотело. Пахло его мылом — тем самым запахом кедра, который преследовал ее.
Виола быстро умылась холодной водой, пытаясь охладить пылающее лицо. Причесалась, заплела косу. Посмотрела на свое отражение в запотевшем зеркале.
— Держись, — сказала она себе. — Просто держись.
Когда она вышла, Рейнар уже одевался — она слышала звуки из его спальни — и Виола быстро проскользнула в свою комнату, закрыв дверь.
Сердце колотилось.
Это невозможно. Абсолютно невозможно.
Как она проживет еще восемь дней?
К обеду Виола уже составила новый, более детальный план избегания.
Подъем в восемь утра — пока Рейнар спит. Ванная, одевание, выход к завтраку к девяти.
Весь день вне номера — библиотека, прогулки, баня, любые активности центра.
Возвращение в номер не раньше десяти вечера. Быстрый проход в спальню, никакого общения.
Идеально.
Она сидела в библиотеке, записывая план в маленький блокнот, когда дверь открылась.
Рейнар вошел, держа книгу.
Виола замерла.
Он увидел ее, тоже замер.
— Извини, — сказал он. — Не знал, что ты здесь. Я могу…
— Нет, нет, — Виола захлопнула блокнот. — Я как раз уходила.
Это была ложь — она только пришла — но альтернативой было находиться в одной комнате с ним, и это казалось невыносимым.
Ведьма встала, схватила свой плащ и направилась к выходу.
Проходя мимо Рейнара, она краем глаза увидела название книги, которую он держал: «Восстановление магических резервов после критического истощения».
Значит, у него тоже проблемы с магией. Серьезные, если он читает про критическое истощение.
Что же случилось?
«Не твое дело», — напомнила она себе. — «Никаких личных вопросов».
Виола вышла из библиотеки, закрыв за собой дверь. В коридоре прислонилась к стене и закрыла глаза.
Восемь дней. Восемь дней, и она сможет переселиться.
А потом еще несколько дней до конца поездки, но в отдельном номере будет легче.
Просто нужно продержаться эти дни.
Виола выпрямилась и направилась вниз.
Она найдет чем заняться. Найдет, где спрятаться.
И все будет в порядке.
К вечеру стало ясно, что даже новый план избегания дает трещины.
Виола обнаружила, что центр не настолько большой, чтобы полностью избежать встреч. Рейнар тоже, видимо, решил проводить время вне номера, и они постоянно сталкивались.
В столовой во время обеда — он сидел в дальнем конце стола, она в противоположном, оба делали вид, что не замечают друг друга.
В парке на прогулке — она шла по одной аллее, он по параллельной, их пути пересеклись у беседки. Неловкий кивок, быстрое расхождение в разные стороны.
В холле у камина — она читала книгу в кресле, он спустился по лестнице, их взгляды встретились. Виола уткнулась в книгу, делая вид, что поглощена чтением.
Это было смешно. И грустно. И невыносимо.
Они вели себя как дети, играющие в прятки.
Но альтернатива — поговорить, выяснить, попытаться наладить хоть какое-то нормальное соседство — казалась еще хуже.
Потому что если они заговорят, Виола не уверена, что сможет удержаться от вопросов.
'Почему ты здесь?
Что случилось с тобой?
Ты думал обо мне эти три года?
Ты когда-нибудь жалел о том, что случилось?'
Виола покачала головой, отгоняя мысли.
'Не думай об этом. Просто продолжай избегать.
Восемь дней — это не так долго'.
Вечером, когда Виола вернулась в номер — в десять, как планировала — там было темно и тихо.
Рейнар, видимо, уже спал.
Или тоже избегал бывшую возлюбленную, запершись в своей комнате.
Виола прошла на цыпочках к своей спальне, разделась в темноте и забралась под одеяло.
За стеной было тихо.
Она закрыла глаза и попыталась заснуть.
Но мысли не отпускали.
Завтра должно быть что-то — какая-то консультация с целителем, программа восстановления. Марибет упоминала об этом.
Хоть какая-то структура, какое-то отвлечение.
Что угодно, лишь бы не думать о Рейнаре.
Виола вздохнула и натянула одеяло повыше.
Завтра. Завтра будет легче.
Должно быть легче.
* * *
Письмо прибыло с вечерней совой.
Пожилая ведьма сняла его с когтистой лапы, дала птице кусочек вяленого мяса и развернула пергамент. Большинство людей уже давно использовали артефакты для передачи посланий, но она предпочитала слать письма по старинке.
Почерк был знакомый — острый, каллиграфически выверенный, с завитками на заглавных буквах. Почерк человека, который много лет вел документацию и привык к безупречной аккуратности.
«Оба на месте. Как ты и предполагала. Мне не стоило волноваться, ты все рассчитала идеально. Искры уже летят — в буквальном смысле, ваза в номере не пережила первую встречу. Жду дальнейших указаний. С теплом, М.»
Ведьма перечитала письмо дважды. Улыбнулась — медленно, с тем особым выражением, которое ее ученица называла «лицо заговорщика».
— Ваза, значит, — пробормотала она, откладывая пергамент. — Что ж, могло быть и хуже. Могли начать с камина.
Рыжий кот, развалившийся на кресле у печи, приоткрыл один глаз и посмотрел на хозяйку квартиры с выражением вежливого, но непреклонного неодобрения.
— Не смотри на меня так, — сказала ведьма. — Она бы никогда не поехала, если б я все рассказала. Ты же ее знаешь. Упрямая и своенравная, как… — женщина покосилась на кота, — как некоторые рыжие создания, находящиеся тут.
Кот зевнул, демонстрируя все зубы, и перевернулся на другой бок.
— Все идет по плану, — продолжала ведьма, доставая чернила и перо. — Теперь главное — не торопить события. Пусть побудут рядом. Остальное сделает время.
Она задумалась над ответом. Перо замерло над чистым листом.
«М., дорогая. Это хорошие новости. Не вмешивайся. Пока — наблюдай. Они должны пройти это сами. Если начнешь подталкивать слишком рано, она заподозрит. Ты же знаешь, какой у нее нюх на интриги. Насчет вазы — пусть бьют посуду. У тебя наверняка есть резерв. p.s. Передай ему привет. Он не узнает, от кого, но мне станет легче на душе. С любовью, Т.»
Ведьма запечатала конверт, привязала к лапе совы и отправила птицу в ночь.
Потом налила себе чай, села в кресло и взяла кота на колени. Тот замурлыкал — неохотно, будто делал одолжение.
— Скучаешь по ней? — спросила женщина тихо.
Кот перестал мурлыкать, тоскливо посмотрел в сторону двери.
— Я тоже, — призналась она. — Но ей сейчас нужно быть там. Поверь старой ведьме, Морди.
