На перепутье. Даард. - Ника Летта

того, чтобы обмякнуть.

Аширо сейчас умирала и дракон был его не главной потерей. Он снова терял хранимую, но в этот раз не просто женщину, а искру. Она лежала на тёмной плите. Слишком тихая и маленькая для того, что через неё только что прошло. Черный змайс двинулся к ней. Таргишш схватил его за запястье. Самоубийца.

— Теперь можно, — прохрипел гоблин. — Но осторожно. В ней ещё остаточный огонь.

Даард не ответил, он опустился рядом. Пальцы зависли над её лицом, и впервые за много лет он боялся коснуться. Кожа была горячей от выгорания. Т

Аширо едва дышала. Главное дышала... Даард резко поднял голову в сторону целителесткой ветви.

— Сссиора.

Глава Сфашей уже была рядом. Лицо белое, но глаза ясные. Кольца главы на её пальцах звенели тихо, сами по себе, отзываясь на остатки древнего огня.

— Ссспаси её.

Сиора посмотрела на эльфийку. Потом на треснувшее Сердце Пламени. И на потолок, где камень дрожал от далёкого грохота рушащегося купола.

— Это не обычная рана.

— Я вижу.

— Не вижу уверенности, что понимаешь. Кара прошла через брачную вязь, слой подавления, твою связку и древнее пламя. У неё выжжены не только ткани. Память, магические каналы, часть личного следа. Если я войду туда кольцами главы, род Сфашей станет стороной дела.

— Ссстанет.

— Не твоей стороной, Маарц. Её.

— Да.

Сиора чуть сузила глаза.

— И ты будешь должен не мне.

В зале всё ещё ревели. Кричали. Отдавали приказы. Где-то наверху сыпался камень. Снаружи драконы разворачивались над Савашем. Эльфы требовали гарантий выхода. Гоблины вопили, что древние линии купола рушатся одна за другой.

А Даард смотрел на главу рода целителейю.

— Роду, — гнула свою линию Сиора она. — Моей кровной линии, наследникам. Клятву.

Гриса резко подняла голову. Отец с уступа предупреждающе произнёс:

— Даард.

Клятва рода — не благодарность. А пожизненная кабала, которую будут помнить кровь, дом и земля. Сфаши, едва признанные под главенством женщины, получат такое право на Маарц, какое старейшины Сиоры даже во сне не смели бы просить.

Даард зауважал её в этот миг почти так же сильно, как хотел приказать ей молчать и лечить. Аширо сделала крошечный вдох. Рваный. Слабый. Даард склонился ниже.

— Назови, — сказал он.

Сиора не дрогнула.

— Дом Маарц кровью щита трона клянётся роду Сфашей: пока жива кровная линия Сиоры сша Сфаш, Маарц не обратят оружие против целителей её ветви, не удержат их службой без права отзыва главы, не скроют от них раненого, чья жизнь связана с делом трона, и один раз, когда Сфаши потребуют, щит Маарц встанет между ними и любой угрозой. Даже если угроза придёт от трона.

Зал вокруг будто на миг стал тише. Глава рода Маарц медленно закрыл глаза, не останавливая сына.

Сиора добавила:

— Клятва ляжет на тебя и на дом, если глава Маарц подтвердит.

Даард посмотрел на отца. Даргон смотрел на Аширо. На женщину, из-за которой его сын сейчас собирался поставить дом в опаснейшую связку с родом целителей в момент, когда государство трещало по швам.

Потом глава Маарц произнёс:

— Дом слышит.

Даард полоснул когтем по ладони. Кровь выступила сразу. Густая. Тёмная. Он положил руку на камень рядом с Аширо. Не на неё. Рядом. И произнес слова клятвы Клятва ударила в камень. Как давят горы, когда решают, что запомнят. Кольца на руках Сиоры вспыхнули бело-серым огнём.

Старейшины Сфашей за её спиной замерли. Сиора опустилась к Аширо.

— Никто не касается, пока я не скажу.

Даард хотел возразить. Не стал. Кольца главы раскрылись тонкими линиями света, как хирургические лезвия, только сотканные из магии, крови и родовой памяти целителей. Они вошли в остаточный огонь вокруг Аширо — и Сиора резко побледнела, она положила ладони над грудью Аширо, не касаясь кожи.

Бело-серый свет опустился ниже, вошёл в тело. Аширо выгнулась так слабо, что Даард едва не сломал край плиты под пальцами.

— Дышшши, — прошипел он.

Она не слышала.

— Ашшширо.

Ничего. Снаружи грохнуло. Саваш вздрогнул всем телом. Где-то далеко, над ничейными землями, рушилось то, что тысячу лет считали небом.

Даард не смотрел. Он смотрел только на Аширо. Сиора стиснула зубы. Кольца главы горели уже не белым, а ослепительно-серебряным. По её пальцам пошла кровь. Один из старейшин Сфашей шагнул вперёд, но она рявкнула:

— Назад.

И он остановился. Даард услышал, как Аширо сделала ещё один вдох, слабый и поздний.

Снаружи мир ломался. Внутри Саваша Сиора сражалась за одно тело. Сердце Пламени в чаше треснуло окончательно. Не распалось — пока нет. Но по нему прошла глубокая алая линия, и свет внутри стал неровным, больным.

Иллирийя уже почти исчезла. Только пепельный силуэт крыльев ещё держался в воздухе над плитой.

Даард поднял голову. На миг ему показалось, что древняя драконица смотрит прямо на него. Не с жалостью. С предупреждением. Потом её не стало. Купол пал раньше, чем Аширо снова вдохнула.

ГЛАВА 48. ПОТЕРЯ ЧЕРНОГО ЗМЕЯ

ДААРД

После падения купола Саваш не спал, но и не шумел в обычном смысле, захлёбывался паникой. Родовое гнездо Маарц было слишком старым и слишком злым, чтобы позволить себе такое унижение.

Но дом изменился.

Стены дышали иначе. Огонь в чашах горел неровно, то вздуваясь до самого свода, то опадая почти до углей. В дальних переходах без конца скользили хвосты. Вестники прилетали один за другим и сгорали над столом, оставляя после себя пепел, запах чужой тревоги и новые доклады.

Даард стоял в малом военном зале Саваша, положив ладони на край каменного стола.

Перед ним лежали таблички. Слишком много.

И ни одной хорошей.

— Внешний контур ничейных земель открыт, — докладывал дворецкий сухим голосом. — Подтверждено тремя постами. Южный рубеж больше не отвечает на императорский допуск. Восточные зеркала нестабильны. Два перехода схлопнулись. Один выбросил группу стражи в пустошах. В трёх приграничных селениях уже подняли старые флаги. Не рода Огненных.

Даард молчал.

— Академия Предтечи потеряла верхний защитный слой. Нижний держится, но без Сердца Пламени долго не выдержит. Ректорский корпус требует немедленного решения по студентам.

Итой.

Шарх.

Даже имя сейчас было лишним ножом. Даард отодвинул мысль. Не время. Он уже слишком много раз говорил себе это за последние часы.

— Драконьи дома требуют совета до рассвета, — продолжил Иллирий. — Формулировка: “в связи с исчезновением прежних оснований императорской власти”.

Даргон, стоявший