Не про Любовь! - Нора Ольвич
Петербург менялся, за эти десятилетия и становился только богаче. Но что-то важное потерялось в этом изменении — ощущение уюта и домашней теплоты, которое было присуще старым постройкам.
Я ныне смотрю на него с лёгкой грустью, понимая, что время не повернуть вспять. Тот Петербург, который я любила, он навсегда останется лишь в моей памяти.
*****
Семь дней до мартовского переворота (старый стиль);
1917 год.
- Вы правы Ваше Величество, я не могу больше ждать. Васильевский остров «возьмут» один из самых первых. Мне ничего не остаётся как покинуть Питер.
Дама в зеркале, которую видела только я одна, грустно кивала головой. Она отдалялась, приглашая меня следовать за ней. Зеркальная поверхность шла рябью.
В сознании засели воспоминания о когда-то прочитанном: - девятого марта по-нынешнему, старому стилю начнётся всеобщая забастовка. Через Тучков мост на Васильевский остров проникнет огромная толпа пьяных, голодных и возбуждённых и кем-то взведённых до последней точки кипения рабочих и солдат Выборгской и Петроградской стороны, после чего местные рабочие также присоединятся к ним. Далее к бунту примкнут все желающие. Начнутся грабежи и убийства.
- Сегодня. Как только наступят сумерки я буду готова. Правильно говорила Аида про волнения во Франции. Не поверите, миледи из служащих в нашем большом доме на две семьи с прислугой никого не осталось. Будто знают все что-то. Квартира пуста, я одна в ней. Хорошо дверь из крепкого металла. Вот и мадам Аристова жаловалась, что няня их расчёт попросила, а после кухарка уволилась. Я только в церковь схожу и обратно вернусь. Ожидайте миледи. Это свершится сегодня.
Со стороны можно было подумать, что старая княгиня совсем умом тронулась. Ведь она говорить сама с собой в пустой кладовке цокольного этажа.
Однако, если признаться, откровенно я начала уже «принимать», то из-за чего наш «вид существ», продолжает выживать в этом мире.
Сухонькая с виду совсем старенькая княгиня Данбарская, которая осторожно передвигая ноги по мартовской непогоде, поехала на покаяние в церковь в сопровождении своего шофера, казалось уже на ладан дышит.
Но при необходимости, она и отпор сможет дать. Да только этого знать никому не нужно. Моя трость, была ой как непроста. Но дай бог я не воспользуюсь ею никогда. Согнутая спина и тяжёлая походка…
Я не могла обнародовать изменения, происходящие со мной. Приходилось играть.
- Прохладно сегодня, ваша милость.
- Прохладно…
И я вспоминаю другой март. Эдинбург одна тысяча семьсот девяносто первый год и то как мы, затаившись с леди Иден смотрим из окон уютного дома на снежные заносы в столице Шотландии.
«- отчего тогда всё же сдохли те птицы во дворе»?
- Анатолий Викторович, вы поезжайте сегодня домой. Возьмите вот содержание на месяц вперёд. И авто с собой из гаража заберите. Единственную дочь и внуков проведайте. Я вам отпуск даю. С содержанием. Библиотеку возьмусь перечитывать все эти дни. Отдыхать буду, здоровье поправлять. Татьяна Лушина обещала со старшей дочерью прийти, уборку сделать. Вы вроде в Ригу к племяннику собирались?
Мужчина настороженно смотрел мне в глаза. Ловил каждое слово. Будто не веря в то, что ему барыня говорит.
- Вот и поезжайте.
- А как же вы ваша милость?
- Не пропаду. Даст бог, свидимся. На душе тревожно мне. В такое время возле своей семьи находиться нужно. Сегодня вечером уезжайте из Питера с детьми, мой вам совет.
- Давайте вместе. Сразу в Ригу.
Мужчина был серьёзен как никогда.
- Намучаетесь вы со мной. Ни к чему это.
Моё внимание привлекло что-то странное. Сначала раздался негромкий шум, словно кто-то тихо шептал нечто позабытое мною. Звучал знакомы голос… А после наступила зловещая тишина.
В этот момент я заметила смуглого мужчину в одеждах военного морского офицера. Он шёл прямо на нас. Мартовский ветер раздувал полы его шинели. Его взгляд был устремлён вперёд. В никуда. Движения были решительными и целенаправленными.
Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, и сердце застучало быстрее. Мужчина на первый взгляд не обратил на благородную старушку никакого внимания. Он свернул к входу на кладбище. Оно расположено было возле церкви. Жуткими и странными мне казались его шаги. Словно он был посланником из другого мира, пришедшим забрать кого-то из живых.
Я замерла, наблюдая за ним. Что он собирался делать на кладбище? Зачем у него в руке соцветие без стебля от красной георгины? Где он нашёл в марте в Питере этот цветок? В каком питомнике?
Я явно видела его смуглые, длинные пальцы на этом цветке!
Эти вопросы крутились в голове, не давая покоя.
Сердце билось быстро, мешая дышать!
Вспышка узнавания!
Вот она!
Я знаю кто это!
Я знаю куда направился князь Арман Ветурии. Ведь это точно он!
Склеп нашего рода!
Прикрыла глаза в изнеможении, позволяя разуму на мгновение отключится от усталости и напряжения. Внутри разлилась тихая пустота, словно растворяясь в пространстве и времени.
«-Аида… Где же ты?» — мысленно обратилась, не надеясь уже ни на что.
И будто вздох раздался рядом, едва слышный, но такой знакомый и родной.
Это был знак.
Она где-то рядом!
Я верила, что право на надежду умирает последним.
Верила всегда.
- Анатолий Викторович, наверное, я не выстою всю службу. Зайду на минуту и выйду. Батюшку проведаю. Не отходите от меня ни на шаг, прошу.
Церковь на удивление пуста, только тихий голос священника, монотонный и умиротворяющий, разносится по пространству. Служба идёт спокойно, без спешки, словно время остановилось. Свечи, зажжённые прихожанами, горят тускло, их пламя едва заметно в полумраке. Сегодня их совсем мало, словно вера и надежда покидают людей.
На цепи висит иконка, любимая и дорогая сердцу. Это реликвия, освящённая веками, хранящая в себе молитвы и надежды многих поколений. Её Екатерина II в дар отправляла новой каменной церкви на Васильевском острове накануне своей смерти. Лик матери Спасителя словно светится изнутри, притягивая взгляд и вызывая чувство благоговения.
Я молю создателя помочь осуществить задуманное, завершить начатое и вернуть для себя то, что было потеряно. Молитва льётся из сердца, наполняя пространство теплом и надеждой. Я верю, что Господь услышит мои слова и поможет.
Рука в который раз наложив крестное знамение опустилась без сил.
И будто в ответ, вдруг я слышу шорох за спиной и тихий вопрос на английском языке про «чартер на Ганновер в
