Чары в стекле - Мэри Робинетт Коваль

ему советоваться с женой, когда его способностей было более чем достаточно для этой задачи?

Джейн села, вежливо улыбаясь в ответ на любые попытки втянуть ее в разговор, но все ее мысли были заняты плетением узлов.

Глава 3. Лесть и письма

Джейн дожидалась супруга в Карлтон-Хаус[18] до тех пор, пока не пришло известие, что ей предстоит возвращаться домой без него. Остальные гости уже давно отбыли, так что компанию Джейн составляли лишь Принни и леди Хартфорд. Джентльмены были слишком пьяны для того, чтобы вести беседу, и лишь благодаря присутствию леди Хартфорд Джейн смогла выносить затянувшееся ожидание.

Беспокойство о том, что попытками поправить ошибку она навредила интерьерным чарам еще больше, постепенно уступило место неловкости, что она так долго досаждает хозяевам своим присутствием. Затем и неловкость сменилась раздражением на Винсента за то, что тот оставил ее в таком неудобном положении. Принц-регент же, даже будучи нетрезвым, оставался невероятно любезным и предоставил Джейн для возвращения домой собственный экипаж. В другое время возможность прокатиться в экипаже самого принца вызвала бы у Джейн определенный восторг, но сейчас она возвращалась домой далеко не в самом радужном настроении. Несмотря на то, что завтра ей так и так предстояло встретиться с родственниками – те специально приехали в Лондон, чтобы вместе с остальной публикой взглянуть на интерьерные чары, выполненные четой Винсент, – сейчас ей очень не хватало присутствия сестры. Пока Джейн жила в отцовском доме в Лонг-Паркмиде, Мелоди была ее самым доверенным лицом и понимала Винсента лучше, чем все остальные члены семьи Эллсворт. Но поскольку время уже было чересчур позднее, чтобы наносить семье визиты, Джейн начала писать Мелоди письмо, чтобы хоть как-то упорядочить собственные мысли.

Она как раз начала третий черновик, когда Винсент наконец-то вернулся домой. Его лицо осунулось, а на щеках выступил нездоровый румянец, столь часто остающийся после серьезного напряжения. Забеспокоившаяся Джейн тут же забыла о своем унынии и, бросив письмо, вскочила с места.

– Винсент?

– Со мной все в порядке. – Он тяжело выдохнул.

– Я ни капельки тебе не верю. – Джейн подхватила его под руку и, несмотря на то, что муж был выше и крупнее, легко потащила его к креслу с подголовником, стоявшему возле створчатого окна, невзирая на все возражения: слишком сильны были воспоминания о том, как Винсент едва не умер, переусердствовав с чароплетением. На секунду отвлекшись от мужа, Джейн распахнула пошире окно, впуская прохладный ночной ветерок, и сплела простенькую эфирную петельку, чтобы направить его туда, куда нужно, надеясь, что это поможет отогнать лихорадочный жар, терзавший Винсента, судя по нездоровому румянцу щек. Охваченный зовом вдохновения, Винсент полностью забывал о собственном здоровье, так что мог загнать себя, как скаковую лошадь.

Он без лишних слов развалился в кресле, вытянул ноги, откидывая голову на спинку, и выдохнул. Джейн подошла сзади и наклонилась, чтобы ослабить ему галстук, – и Винсент тут же поймал ее ладонь и коснулся губами внутренней стороны запястья.

Нездоровый жар его тела как будто растекся по ее венам, и в комнате отчего-то резко стало слишком тепло.

– Любимый, тебе не стоит так много работать.

– Ты уже не в первый раз об этом говоришь. – Он снова поцеловал ее запястье. – Но сейчас это целиком твоя вина.

– Прости. – Джейн выдернула руку из его пальцев. – Можешь быть уверен: подобная ошибка больше не повторится. – Несмотря на то, что в голосе супруга не было укоризны, Джейн не ожидала услышать столь прямолинейный ответ.

– Джейн, Джейн! – Винсент тут же вскочил с места и поймал ее за обе руки сразу. Пальцы предательски затряслись, но Джейн никогда не позволяла себе расплакаться, когда у нее имелись причины сердиться. – О чем ты говоришь?

– О… о том узле, который развязался на рыбе. – Горло запершило от подступающих рыданий. – Ты же его там поправлял, так ведь?

– Нет! Нет, любовь моя. – Винсент привлек ее к себе, невзирая на попытки сопротивления, и крепко сжал в объятиях. И, когда он снова заговорил, Джейн щекой ощутила, как в его груди будто зарокотал гром: – Принни очень понравилась твоя рыбка. Он захотел, чтобы я сделал таких побольше. И если ты в чем и виновата, так это в том, что ты такая изобретательная.

– Тогда почему ты занимался ими сам вместо того, чтобы позвать меня? – спросила Джейн, высвобождаясь из его рук. Винсент нахмурился, растерянно подняв брови.

– Принни попросил меня. А ты в этот момент была с дамами.

– У меня не было выбора!

– У меня тоже. – Винсент так отчаянно взъерошил собственные волосы, что стал похож на сумасшедшего. – Да и как бы я позвал тебя обратно в залу, когда там столбом стоял сигарный дым? К тому же ты сама видела состояние принца-регента.

– Да уж. Я насмотрелась на состояние принца-регента в течение нескольких последующих часов. Да не просто насмотрелась, а насладилась в полной мере и была бы невероятно рада любому поводу уйти из гостиной.

– Но ты должна понимать, что это было самым простым решением. Принни объяснил, что именно хотел бы добавить, и выходило, что для этой задачи не требовалось два чароплета сразу.

– Учитывая, что это я создала рыбу, эта задача должна была отойти мне.

– Я тебя не понимаю.

Все огорчение, что испытывала Джейн до того, как вернулся супруг, всколыхнулось с новой силой, когда она осознала, что Винсент и впрямь не понимает, как обидел ее тем, что изменил ее задумку, не посоветовавшись.

– Я весьма… да, я весьма расстроена, что ты даже не удосужился объяснить мне, чего хотел принц-регент. Возможно, я лишилась твоего доверия, но, по крайней мере, ты мог хотя бы сказать об этом прямо, а не оставлять в гостиной, как зонтик или шляпу.

– Мое доверие?.. Я… Я вовсе не собирался тебя расстраивать, просто подумал, что стоит избавить тебя от лишней работы. К тому же, честно говоря, не имело смысла тратить время и силы на пересказ его инструкций: мне было несложно сделать рыбок самому.

«Несложно». Разум Джейн зацепился за это слово – конечно же, задача, которая требовала от нее многочасовой концентрации, для него сложности не представляла.

Джейн понимала, что неверно истолковала намерения мужа, но менее горько ей от этого не становилось. И когда гневный румянец залил ее щеки, разозлилась на себя саму за то, что ей досталось лицо, совершенно не позволявшее скрывать эмоции. Она сжала губы в тонкую линию и заставила себя дышать чуть медленнее.

– Джейн… – начал Винсент и растерянно осекся. И, подняв повыше руки, то ли признавая поражение, то ли приглашая вернуться в объятия, попросил: – Объясни мне,