Теневой волшебник - Джеффи Кеннеди

в тебя своими интеллектуальными когтями, а он этого не сделает, будучи упрямым отступником, и за это, надеюсь, у тебя хватит ума быть должным образом благодарной. Ты могущественный фамильяр, но они с радостью пожертвуют твоей магией ради экспериментальной науки, и я могу обещать, что такая жизнь тебе не понравится.

— Ты говоришь из своего опыта? — рискнула она, ожидая в ответ мрачного и ничего не проясняющего «ты даже не представляешь».

— И да, и нет. Это долгая история, которой я не собираюсь делиться ни с кем и никогда. Достаточно сказать, что я ее понимаю. — Он снова замолчал так надолго, что она оглянулась посмотреть, все ли это, что он скажет. Поскольку он был необычайно откровенен, она не хотела совершить ошибку, отвлекая его, если он задумал какую-то примечательную фразу. Но нет — его челюсти были крепко сжаты, а взгляд из-под темных бровей был устремлен в какую-то далекую точку, видимую только ему. — Я знаю, что твоя магия была обращена против тебя, — сказал он гораздо тише, словно делясь секретом. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, когда не можешь доверять своим воспоминаниям и ощущениям. Знать, что твой собственный разум — последнее, на что ты можешь рассчитывать, чтобы узнать правду, — это… ужасно.

— Да, — наконец ответила Селли, когда он больше не сказал ни слова. — Мне жаль, — добавила она, чувствуя, что ей необходимо как-то признать его очевидную боль, — за то, что ты пережил.

Он рассмеялся без тени юмора.

— Печальный и жалкий день для отпрыска Дома Эль-Адрель, когда необученный и полубезумный младенец-фамильяр испытывает к нему жалость. Побереги свою жалость, девочка. Наряду с сочувствием, в Созыве для нее нет места. Тебе придется стать намного жестче и сильнее, если ты хочешь выжить.

День назад, даже несколько часов назад ее могли бы задеть его жестокие слова. Теперь она чувствовала, что что-то поняла о загадочном волшебнике нечто такое, чего не понимала раньше.

— Спасибо за совет, волшебник Эль-Адрель, — сказала она. — Но я должна уточнить, что, скорее всего, я более чем наполовину безумна.

Неожиданно он усмехнулся, и улыбка сделала его обычно жестокое и задумчивое лицо по-мальчишески красивым.

— Это моя девочка.

Глава 3

— Где эта река, черт возьми? — прорычал Джадрен, спустя несколько часов мучительной ходьбы. Он и представить себе не мог, что его ноги могут так сильно болеть, как и все остальное тело. Восстановление после травм помогает только в том случае, если не продолжать наносить себе вред.

Селли подняла темные брови, янтарный взгляд был безучастным.

— Полагаю, река Дабгласс находится там же, где и обычно.

— Смешная девчонка, — ответил он. Надо отдать должное тощей шалунье — у нее был характер. Немногие люди, не говоря уже о выживших из ума и несчастных знакомых, могли противостоять ему. Она принимала его язвительные замечания и отвечала тем же. Он сам не мог поверить, что так много рассказал ей о своем горьком, извращенном прошлом. Что он получил за то, что пожалел эту девчонку? Она ответила ему жалостью за жалость, и разве это не задело его?

— Я имею в виду, — пояснил он крайне терпеливым тоном, — что мы уже должны были добраться до нее. Это большая, мать ее, река, и мы не так уж долго ехали в другую сторону, прежде чем добрались до смотровой площадки напротив дома Саммаэля.

Она пожала плечами, не обращая внимания.

— Лошади передвигаются гораздо быстрее людей.

— Знаю, — огрызнулся он, хотя должен был признаться хотя бы самому себе, что понятия не имеет, с чем сравнивать. Полдня пути для лошадей — это сколько для людей? — если мы не доберемся до баржи в разумные сроки, они уйдут без нас, — объяснил он, все еще пытаясь проявить толику терпения. Конечно, даже такая несмышленая девчонка, как Селли, понимала это.

— Ты действительно верил, что мы успеем догнать остальных вовремя? — спросила она с немалым изумлением.

— Разве не так было задумано? — пробурчал он. — Я слышал, как ты говорила, что если мы доедем быстро, то сможем встретить их до того, как они уведут баржу вверх по реке.

— «Ехать» — это ключевое слово, — возразила она. — Это было возможно, когда мы думали, что у нас еще есть лошади. Пешком мы бы ни за что не успели их догнать. — Она бросила на него пренебрежительный взгляд. — Особенно, если ты идешь так медленно.

— Эти вещи тяжелые. И не смей повторять глупости о том, что я должен был оставить эти припасы.

— Или что? — спросила она. — Ты испепелишь меня той магией огня, которой у тебя нет?

Опять это?

— Послушай, крошка. Я…

— Не называй меня так. Я не твоя марионетка.

Он остановился. Подумав и смирившись с неизбежным, он сбросил рюкзаки, которые так усердно тащил, каждая мышца и сухожилие в его теле протестовали. Они могли бы передохнуть, поскольку о том, чтобы догнать остальных на барже, очевидно, не могло быть и речи.

Было бы неплохо, если бы Селли упомянула об этом раньше, хотя, возможно, ему следовало бы догадаться самому.

— Паах-петт, — сказал он, повернувшись к ней лицом и очень медленно произнося это слово, утрируя гласный звук. — Не пух-петт. Паах-петт. Это значит милый и симпатичный ребенок.

— О. — Она перекинула косу через плечо, и это никак не повлияло на темные локоны, которые вырвались наружу и прилипли к вискам и горлу, где блестел пот. Как ни странно, ему захотелось убрать эти завитки, возможно, губами. Она усмехнулась, по-кошачьи хитро. — Все равно не очень точно.

Он моргнул, возвращая свои мысли в прежнее русло.

— Милый и симпатичный маленький ребенок, — уточнила она, озадаченная его замешательством, — не очень-то хорошо описывает меня.

— Из уст младенцев, — согласился он и тяжело опустился на скрюченный корень дерева, прислонившись к нему спиной и напоминая себе, что Селли может казаться красивой, чувственной женщиной, но в душе она еще ребенок. Темные силы, он устал. И хотя исцеление помогло, оно все равно истощило его. Он провел руками по лицу, пытаясь заставить себя думать. Ситуация была дерьмовая, и Фел действительно оторвет ему голову, если с Селли что-нибудь случится. — Если ты знала, что мы не сможем догнать баржу, то каким был наш план?

Она присела, взяла в руки палку и начала чертить по грунтовой дороге.

— Ну, какое-то время я думала, что нам повезет и мы наткнемся на лошадей, пасущихся дальше вдоль дороги. Потом, когда этого не произошло, я решила… — Она пожала плечами. — Мы пойдем пешком.

— Пешком, — эхом отозвался он, но его пульсирующие ноги протестовали против этой идеи. — Через