Триада - Ульяна Муратова
— Да, интересно будет посмотреть на результат. Проклятия иногда крайне причудливым образом претворяются в жизнь.
Я села рядом с Рахом и замерла, не решаясь попросить меня обнять. Меня колотило от нервозности. К счастью, он всё понял сам. Обвил горячими сильными руками и прижал к себе.
— Моя маленькая асали. Устала и измучилась. Всё закончится хорошо, асали. Я больше не дам тебя в обиду. Посмотри на меня…
Я подняла на него глаза, на которых уже навернулись слёзы.
— Ты меня очаровала с нашего первого разговора. Когда начала рассказывать про большие металлические корабли, которые летают к звёздам. Но узнав, что ты предназначена Фараю, я отступился. Решил не выставлять себя дураком, влезая между двух Истинных. Мне очень жаль, что я так сделал, Вероника. И больше такой ошибки не совершу. Ты пара Фарая, но счастлива будешь со мной. Мы со всем справимся вместе. И с фидиями, и с обвинениями, и тем, что ещё нам подкинет судьба. Я никуда не уйду, буду рядом с тобой, пока ты сама меня не прогонишь.
Я погладила его по лицу и прошептала:
— Я тебе верю и ни за что не прогоню…
Мы сидели обнявшись до тех пор, пока не вернулся Джас.
— У меня отличные новости. Фарая пока не нашли. Матушка Куона нарекла Веронику Избавительницей и Посланницей Всевышних. Мы с Хваридом подкинули толпе пару интересных слухов. Охранки дезертируют. Волнения начались во всех крупных городах и в Минархе тоже. Но это не всё. Наш журнал взорвал общество. Его читают вслух на площадях, в трущобах и салонах богатых домов. Копий слишком мало, канцелярия зашивается, новые экземпляры уходят, как холодные напитки в жаркий полдень. Вероника, нам нужен следующий выпуск. Думаю, нужно рассказать о Снимателе.
— Сниматель? Кто это?
— О, шикарная история, как раз для первой полосы, как ты её называешь. Ничто не подорвёт доверия к фидиям так, как информация о том, что их можно снимать, — оскалился Джас, отпирая камеры Шуры и Алёнушки.
Глава Дома Саян ввёл нас в курс дела Снимателя[1].
— А интервью? Репортаж с Джасиром Саяном о суде Домов над тихеррянками? — спросила я, когда он закончил.
Он задумался.
— С одной стороны, никому не понравится утечка столь личной информации. С другой, озвучить её надо бы…
— Тогда можно сказать, что это по данным из проверенного источника…
— Нет. Пожалуй, сделаем так. Просто новость об отсрочке казни, этого будет достаточно. Рах, в прошлый раз ты писал про успех с шахтами. Давай в этот раз про эксперимент на землях Хварида. Можно с его подписью, кстати. И его мнение о фидиях туда же. Будем формировать его образ как борца со старым режимом. Вероника, от тебя ещё тех историй янгванов. Выбери что-то потрагичнее. И можно заметку об открытии трёх новых стекольных фабрик Саянов.
— Не уместится, — предположил Драхир. — Пойдёт в третий выпуск. А где Хварид? Нам нужна карикатура.
— Нет! На этот раз — пусть будет портрет Вероники. Как раз под новостью об отсрочке казни, — Джас горел энтузиазмом, воспламеняя остальных. — Вот тут ещё бумага и всякие штуки.
Он бухнул на стол целую сумку с канцелярией.
— Сменишь меня, чтобы я нашёл Фарая? — спросил Драхир.
— Сам ищу. Пришлю Хварида, ему всё равно портрет рисовать. Мне необходимо ещё переговорить с фаром, пока он тут.
Джас порывисто обнял Шуру, чмокнул её в плечо и был таков.
Мы переглянулись, разложили на столе бумаги и принялись за второй выпуск «Минхатепской правды». Жаль, что не сохранили макет первого выпуска. Вроде бы вспомнили, какая была разметка на страницах, но я всё равно себя отругала за непредусмотрительность. Второй выпуск дался и сложнее, и легче. С одной стороны, вроде бы опыт уже был. С другой — эмоциональное состояние накладывало отпечаток. Чужие истории получились даже мрачнее, чем в первый раз.
Когда буквы уже плясали перед глазами, мы сделали перерыв на обед. На этот раз ели в камере Шуры.
— Я буду просить Ирихана заменить темницу на домашний арест на территории поместья, — сказал Драхир. — И потом, разговор назревал давно. Сейчас, когда в подобной ситуации оказалась ты, мне проще отпустить прошлое и простить его.
— А что он сделал? — осторожно спросила я.
— Мать с братом гостили у Усаламов. Дерихан всегда был задиристым, вот мальчишки и сцепились. Два кузена, примерно одного возраста, между ними всегда было много соперничества, но Дерихан был чуть старше и чуть острее на язык. Они разругались. У Ирихана случился неконтролируемый выброс Истинного Огня. Тогда ещё никто не знал, что у кузена есть доступ к Основе. Дом сгорел, все находящиеся в нём погибли. Родители Ирихана, его сестра, Дерихан и мама. Часть города выгорела, был взрыв опасного зелья, которое хранил его отец в лаборатории. Ирихана судили, отправили на каторгу.
— Сколько ему было?
— Четырнадцать.
Мы помолчали.
— Думаю, что та вина, с которой живёт он, не сравнима с тем, что чувствую я, — отодвинув от себя тарелку, я посмотрела на Драхира.
— Не сомневаюсь, что это так. Иногда мы совершаем поступки, которые имеют страшные последствия, — он словно говорил о чём-то другом, но я не стала расспрашивать сейчас.
Девочки вели себя необычайно тихо, Шура хмурилась и кусала губы. Наверное, я впервые видела, чтобы она настолько долго молчала. Взрывы гнева и тирады немата переносились проще, чем вот эта гнетущая тишина. Зато на Алёнушку злиться она перестала и даже сама налила ей сока в бокал.
Пообедав, мы вернулись к выпуску. А когда закончили, разошлись по своим камерам. Я села на постель и случайно нашарила рукой изящный кулон, украшенный переливающимися чёрными камнями.
— Что это? — я показала его Драхиру.
Он сел рядом и ответил:
— До того как пришёл Фарай, мы попрощались. Это просто подарок на память. Иронично, правда? Подарок на память, которой не осталось, при расставании, которого не произошло.
— Между нами был разговор? — тихо спросила я.
— Да.
— Ты поэтому постригся и сбрил усы? Я тебе что-то такое сказала? — краснея от неловкости, я сжала кулон в руке.
Рах улыбнулся.
— Нет, сказала мне Шура. Но я хочу, чтобы следующий
