Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена - Екатерина Гераскина
Глава 56
Аннабель
Когда мы прибыли в столицу, уже смеркалось. Небо над городом было густо-лиловым, с золотистой полосой на западе, и на этом фоне стоял наш особняк.
Я только слезла с шеи дракона, как уже почувствовала детей. Почувствовала так остро, так тепло, что сердце дрогнуло и тут же забилось быстрее.
Филипп и Арт выбежали в холл ещё до того, как мы успели полностью открыть двери. За ними стояла Виола. И стоило только нам войти, как мальчишки налетели сразу с двух сторон — обнимали сначала меня, потом отца, потом снова меня, а потом уже путались в словах, перебивая друг друга, пытаясь рассказать всё и сразу.
— Мы с дядей Эрэйном ездили на драконий плац!
— И на рынок!
— И ещё в Академию!
— А ещё он показывал мне клинок!
— А мне дал посидеть в своем кресле!
— А ещё мы ходили в лабиринты Академии, дядя Эрэйн сказал, что если мама не видит, то можно!
— Я видел сокола! Настоящего! Он сел прямо мне на руку!
— А я разбил вазу во дворце, но Виола сказала, что это была уродливая ваза и что никто не расстроится!
Я не выдержала и рассмеялась. После всего пережитого этот детский шум, эта теплая, живая неразбериха лечили сердце сильнее любого лекарства.
Рейгард тоже улыбался. Усталой, но настоящей улыбкой. И мальчишки, наверное, именно поэтому вцепились в него особенно крепко, будто боялись, что он снова исчезнет, что отца снова смертельно ранят.
Виола подошла ко мне уже после того, как дети дали нам немного вдохнуть.
— Слава богам, — только и сказала она тихо, обняв меня осторожно, чтобы не задеть живот. Потом оглядела меня, Рейгарда, задержала взгляд на его трости. — Стол уже накрыт.
— Спасибо, — ответила я так же тихо. — За всё.
Она только махнула рукой и уже поспешила к двери. Она словно чувствовала, что нам нужно остаться одним, ещё раз поцеловала Арта в лоб, строго велела Филиппу присматривать за уставшими родителями и ушла.
В столовой нас уже ждал накрытый стол. Горячее мясо, овощи, свежий хлеб, густой суп, чай, пироги. Всё это после походной пищи и ночёвок в Лесу выглядело почти роскошью.
Мальчишки уселись рядом с нами и ещё долго болтали, наперебой перескакивая с одной темы на другую, то рассказывая, как дядя Эрэйн устроил им поездку по городу и разрешил посмотреть на смену дворцового караула, то как Виола учила их играть в карточную игру и при этом, разумеется, проигрывала специально, чтобы Арт не расплакался. Арт возмущался и громко кричал, что Фил это все придумал.
Оказалось, что Виола ещё и водила их в зимний сад, где Арт едва не свалился в декоративный пруд.
А ещё она читала им по вечерам вслух, но не сказки, а какие-то старые приключенческие хроники, и мальчишки после этого стали строить из подушек корабли и брать штурмом гостиную.
Я слушала их и почти не ела. Просто смотрела. На детей. На Рейгарда.
В нашу первую ночь, когда дети наконец уснули и дом стих, Рейгард вошёл в мою лабораторию, когда я перебирала привезённые из Леса травы, и попросил у меня зелье, заглушающее истинную связь.
Я подняла взгляд.
— Я хочу, чтобы ты не думала, что я рядом с тобой только потому, что нас тянет связью.
Эти слова почему-то ударили сильнее, чем если бы он обнял меня.
Он не подошёл ближе. Не пытался коснуться. Просто стоял напротив, уставший, бледный после дороги, опираясь на трость, и смотрел так прямо, что мне пришлось отвести глаза.
— Ночевать я буду в восточном крыле, — спокойно добавил он. — Там же, где раньше останавливались гости. Не в нашей спальне. Не хочу давить на тебя. И не хочу, чтобы ты думала, будто я решил, что теперь мне всё дозволено.
Мне тогда нечего было ответить. Я только кивнула.
Так мы и начали жить. В одном доме, но в разных комнатах.
Спустя несколько дней после нашего возвращения в столицу, когда город всё ещё гудел, празднуя победу над демонами, в наш дом явились незваные гости.
Мы только начали привыкать к мирной жизни, к тихому уюту нашего особняка, к смеху детей, который теперь звучал здесь постоянно. В то утро я спустилась в гостиную и застала там родителей Рейгарда — герцога и герцогиню Торнхольд.
Они сидели на диване с прямыми спинами и всем своим видом демонстрировали, что делают нам огромное одолжение своим визитом. На них были парадные одежды, словно они прибыли на императорский приём, а не в дом к собственному сыну.
Когда я вошла, повисла тяжёлая тишина. Я вежливо поздоровалась, но они даже не повернули голов в мою сторону. Их взгляды были прикованы исключительно к Рейгарду, который стоял у камина, скрестив руки на груди.
Его лицо было привычно непроницаемым, но я уже слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить, как напряглись его плечи. Я знала, что у него были прохладные отношения в семье.
— Рейгард, мальчик мой, — елейным голосом начала свекровь, полностью игнорируя моё присутствие, словно я была пустым местом или предметом мебели. — Мы пришли поздравить тебя. Наша сын — герой Империи! Твоя победа на войне — это триумф всего рода Торнхольд. Мы так гордимся тобой.
Герцог важно кивнул, поддакивая жене.
— Именно поэтому мы устраиваем грандиозное торжество в родовом поместье, — продолжила мать Рейгарда, грациозно поправляя кружевные манжеты. — Мы приглашаем тебя и детей. Мальчики должны быть там, среди своей семьи, чтобы разделить этот миг славы. Мы ждём вас завтра к вечеру.
Она произнесла это так безапелляционно, словно моё отсутствие в этом приглашении было само собой разумеющимся. Словно меня вообще не существовало в природе. Раньше я бы сглотнула обиду, опустила глаза и тихо ушла в свою комнату, чтобы не мешать им. Я бы оправдала это тем, что они аристократы, а я — безродная выскочка, и что я не должна становиться между мужем и его семьёй.
Но сейчас всё было иначе. Я больше не была той забитой, покорной тенью. Я приготовилась ответить. Вежливо, но твёрдо поставить их на место.
Однако Рейгард опередил меня.
Едва его мать закончила фразу, как он мгновенно сделал на это стойку. Его дракон внутри вздыбился, и это ощущалось даже физически — воздух в гостиной потяжелел, стал плотным, искрящимся от магии. Жёлтые глаза Рейгарда вспыхнули опасным хищным светом.
