Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная
Мурашки побежали по спине. Я вдруг почувствовала, что всё вокруг стало… тише. Даже фонтан за колоннами замер, будто тоже слушал.
— А почему бы тебе не объединиться с восточными? — осторожно спросила я. — Сыграть в ту же игру?
Он отвернулся. На мгновение. Затем снова посмотрел мне в глаза.
— Потому что на востоке — пустота. Безжизненная.
Пески, что не поют, а шипят. Ветры, что не несут жизни. Там — никого.
Ни народа. Ни богов. Только мёртвый песок и проклятие, о котором не говорят даже жрецы.
Я сглотнула.
— Классная у вас геополитика. Плодородие на дефиците, союзники вымерли, враги злятся. И на этом фоне ты такой: «А давай-ка мне божественного малыша».
Он не улыбнулся. Ни тени иронии.
— Мне нужно больше. Чтобы выстоять. Чтобы защитить свой народ. Чтобы не пасть.
А для этого нужна ты.
Нужна твоя кровь, твой свет. Твоё согласие.
Я шагнула чуть назад. Потому что это звучало не как просьба. И даже не как угроза.
Это было заявление факта.
— А если я не соглашусь?
Он не ответил.
Просто смотрел.
И в этом взгляде было всё.
Я прищурилась, сложив руки на груди.
— Слушай, я, конечно, могу многое принять. Допустим, мир другой. Допустим, ты полубог. Допустим, у вас дети как источник силы. Окей, логика у вас своя.
Но вот что непонятно.
Он наклонил голову, наблюдая за мной с тем же вниманием, с каким охотник смотрит на потенциальную добычу, решившую повоспроизводить речь.
— Почему именно я — твоя? Эти жрицы, насколько я поняла, были… универсальны, да? То есть могли дарить силу любому правителю. Почему ты так уверен, что я — именно твоя избранная?
Молчание. Он не отводил взгляда. Лицо — камень, дыхание — ровное. Но в глазах что-то вспыхнуло. Не гнев. Не раздражение.
Что-то более древнее. И чуть пугающее.
— Потому что ничего не изменилось, — произнёс он тихо. — Они действительно были связаны со всеми. Но только тогда, когда боги позволяли. А теперь…
Он сделал шаг ближе.
— Ты прошла сквозь врата. Ты — единственная. И ты появилась здесь.
У меня. В моих землях.
— А если бы я вышла в пустыне на юге? Или на западе? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он медленно покачал головой.
— Не вышла бы. Врата открылись только здесь. Только для меня.
— Удобно, — пробормотала я.
— Не удобно. Это судьба.
Он приблизился настолько, что я снова почувствовала тепло от его тела, будто рядом — не мужчина, а огонь.
— Это связь, сосуд. Не просто свет. Это нить. Я чувствую её. Чувствую… тебя.
Каждый твой шаг. Каждый вздох. Даже страх.
И если ты спросишь, почему именно ты — я не отвечу. Потому что и сам не знаю.
Но я знаю, что ты моя.
Я смотрела на него, слышала каждое слово, ощущала жар его дыхания, чувствовала, как тянется к нему что-то внутри — и всё равно…
Вот оно. Главная мысль, пронзившая мозг словно молния:
Он присвоил меня. Потому что я появилась здесь. Потому что успел первым.
Не потому что боги выбрали меня для него.
А потому что я упала ему под ноги, и он решил — моя.
Он не знал, почему я. Он сам это признал. Но действовал так, будто знал. Потому что ему это удобно. Пока никто другой не…
Я резко сделала шаг назад, отдаляясь, сбрасывая жар, запах, голос — всё.
— Так вот в чём дело, — выдохнула я. — Это не пророчество. Не судьба. Это… первый успевший.
Он слегка нахмурился.
— Ты не понимаешь…
— Нет, как раз теперь понимаю, — перебила я. — Я появилась на твоих землях — и ты решил, что раз я здесь, значит, твоя. Не потому что чувствуешь, не потому что веришь, а потому что можешь заявить права. Ты спешишь, да? Пока другие не узнали. Пока кто-то ещё не пришёл… и не захотел отнять меня.
Я видела, как в его взгляде что-то мелькнуло. Почти незаметно. Но мелькнуло.
— Интересно, — продолжила я тише. — А кто-нибудь может забрать? Если я уйду. Если выберу кого-то другого? Или если… меня похитят? В какой момент я становлюсь окончательно твоя? Или никогда?
Он подошёл ближе, но уже медленнее. Осторожнее.
И голос его был другим — хрипловатым, сдержанным:
— Те, кто попытается забрать то, что пришло ко мне, пожалеют об этом. Слишком дорого ты мне далась, чтобы я позволил это потерять.
— А ты точно говоришь обо мне, а не о власти, которую я тебе могу дать? — спросила я жёстко.
— Сейчас — о тебе, — сказал он. — Завтра — возможно, и о власти. Я не лгу. Никогда.
Но главное — ты здесь. Со мной. И я не отдам тебя.
Глава 7
Он не сказал больше ни слова. Просто отвернулся и жестом предложил идти — через открытые ворота террасы, где ветер трепал лёгкие занавеси, а за каменными перилами простирались пески, сиявшие в закатном свете.
Я пошла рядом. Молчали. Он не торопил. Я не отдалялась. И в этом молчании было что-то странно… интимное.
— А если бы я пришла в западные земли? — спросила я, глядя вдаль, где золотой свет ложился на дюны, как на покрывало.
— Ты бы не вернулась, — тихо ответил он. — Запад суров. Их правители ищут силу в крови, не в свете. Ты бы стала не сосудом, а жертвой.
— А ты уверен, что твоя версия лучше? Там смерть… Это, безусловно, плохо. А ты хочешь, использовать меня как инкубатор.
Он не ответил. Просто остановился и посмотрел на меня.
Долго. Глубоко.
Я выдержала взгляд. Почти.
— Ты храбрая, — сказал он. — Не послушная. Не кроткая. Не богобоязненная.
Богиня выбрала тебя за это. Но я… рад, что это ты. А не кто-то из их прекрасных, покорных и готовых отдаться по первому приказу.
И прежде чем я успела среагировать, он сделал шаг вперёд и поцеловал меня.
Не нежно. Не резко.
Точно. Глубоко. Вкусно.
Это был поцелуй, в котором не было попытки спросить разрешение, но было владение. Он не просил — брал.
И, что хуже всего… я ответила.
На долю секунды — но да, я поцеловала его в ответ.
Губы были горячие. Тёплые. Пряные, как, вероятно, всё в этом мире.
И на мгновение я потеряла всё: землю под ногами, страх, здравый смысл.
А потом — резко отпрянула, оттолкнула его грудь ладонью и сделала шаг
