Ретрит - Елена Владимировна Добрынина
Мари оперлась на его руку и, не торопясь, пошла рядом. Как необычно все это было, как странно! А еще постоянное чувство преследовало Мари рядом с новым знакомым: будто все это уже когда-то было, случалось с нею. Дежавю!
Они шли в сторону Невского проспекта по набережной реки Мойки неспешным шагом. К вечеру распогодилось и вот уже солнце садилось за горизонт не в тяжёлых свинцовых тучах, а на фоне синего, по-осеннему прозрачного неба.
— Вы в Петербурге по работе? — Спросил Дмитрий, нарушая тишину.
— Можно и, так сказать. — Пояснила она. — Я служу при театре, и худрук отправил меня в командировку — читать лекции по костюму в обществе любителей дворянского быта. А вот что вы там делали, любезный Дмитрий Васильевич?
— Если в двух словах, то наша деятельность похожа. Я, конечно, не костюмер, как вы, но с обществом любителей дворянского быта меня тоже связывает просьба одного старинного товарища.
— Да? — Брови Мари взлетели вверх. — И что же это за просьба?
Она, ведь, не говорила своему нынешнему спутнику, что работает костюмером и что Пал Сергич по дружбе обещался распорядителю дать лекции по костюму. Значит, Михаил Иванович проболтался, догадалась девушка, и Дмитрий в курсе, кто она и зачем приехала. Знал, но все равно спросил.
— О, все просто. Я, как и вы — связующее звено. — Рассмеялся Дмитрий. — Известный Вам Михаил Иванович слезно просил меня об услуге — найти для бала кавалеров для дам. Обычно в подобных обществах их всегда не хватает. А так как у меня много знакомых в сфере военного образования, пришлось обращаться к моему приятелю — руководителю одного военного училища.
— Теперь понятно. Значит, тоже командировка. — Подытожила Мари.
— Своего рода. Получается, сами вы танцевать на балу не будете?
— О, нет! Где я и где бал! — Рассмеялась Мари. Неужели он сам планировал в нем участвовать?
— Вы любите Петербург? — Вдруг спросил Дмитрий.
— Разве можно его не любить? Знаете, — вдруг разоткровенничалась Маша, — в Петербурге у меня всегда возникает ощущение, что я уже жила здесь, например, в прошлой жизни. В вы верите в переселение душ?
— Чего только не бывает в жизни. — Как-то серьезно сказал ее собеседник и отвел взгляд, любуясь водой.
Мари показалось даже, что там, под маской беспечной легкости и веселья, в глазах его промелькнула странная искорка — то ли грусти, то ли разочарования, чего-то такого личного, о чем он вряд ли бы хотел сказать почти незнакомому человеку.
Мари не знала, что ответить. Она готова была к отрицанию, даже к тому, что он высмеет ее вопрос. Но нет. И мало того, этот размытый ответ оставил лишь больше вопросов.
Странное это было свидание. Если оно было свиданием, конечно.
Повисло молчание. Не спеша дошли до кофейни, одной из самых известных, обширной сети, и недорогих.
Мари поежилась. У воды всегда холоднее, тем более осенью, тем более в Петербурге.
— Если вы хотели угостить меня кофе, то мы пришли. — Мари сглотнула.
Черт его знает, почему, но захотелось выпить уже горячего. То ли озябла, то ли ответ Дмитрия так подействовал.
— Здесь всегда шумно, много народу. Я знаю место получше. — Вновь уверенно ответил Дмитрий и вдруг, взяв её за руку повёл чуть дальше, за угол ближайшей улицы. — Пойдемте.
Мари торопливо засеменила следом.
— Вы не любите людей? — Спросила, сама не зная зачем.
— О, нет, — рассмеялся её спутник с прежней веселостью, будто и не было этой непонятной неловкости. — Просто там всегда шумно. Даже поговорить не получится в нормальной обстановке. А людей я люблю и изучаю их натуры, пороки и особенности. За людьми интересно наблюдать. А некоторыми еще и любоваться.
С этими словами Дмитрий Васильевич вдруг остановился, обернулся и подтянул её к себе настолько близко, что девушка задохнулась от неожиданности. Так, что знакомая Мари латунная пуговица оказалась прямо перед носом. Что он себе и позволяет?
Смесь чувств закружила ее, увлекла. Смешанные это были чувства — от осторожности и недоверия, которые с детства вселяла маменька к незнакомым мужчинам, до любопытства и восхищения. Легкость его манила, увлекая в омут. Неужели все в этом мире так просто? Вчера она только рассталась с любимым, как ей казалось, мужчиной, а сегодня гуляет под руку, пьет кофе с чужим мужчиной и теряет голову от одного лишь его взгляда. А может, это и есть ее судьба? Та любовь, о которой она всегда мечтала? Или эта встреча — лишь лекарство от расставания с Герой?
Почему-то ей захотелось, чтобы дальше последовало какое-то продолжение, но мужчина лишь поправил ее шарф и, улыбаясь своей чудесной улыбкой, указал на входную дверь, у которой они стояли.
— Вот здесь гораздо тише. И кофе подают ничуть не хуже, чем у Казанского.
Мари разочарованно обвела взглядом дверь и только потом до неё дошло вдруг, что сейчас она спалилась по полной программе. Её растерянный вид выдал все мысли Мари с потрохами.
Ну что, за подстава? Мари вздернула подбородок и прошествовала в тепло кофейни. И прямо затылком почувствовала, как он улыбался.
Какое все-таки странное знакомство! Что оно сулит? Но, даже если и не случится между ними ничего больше, чем этот кофе в уютной кофейне, один плюс от свидания все-таки был: о Германе Мари почти не вспоминала. Все мысли ее отныне были заняты блондином с лучистым взглядом голубых глаз.
Глава 8
Старое зеркало
Вернулась домой Мари в смятенных чувствах. Зашла в прихожую, отомкнув тяжелые дубовые двери старинным ключом, разулась прямо у двери, ступая на скрипучий паркет. В квартире царил полумрак и лишь свет фонаря с улицы падал тусклым лучом в окошко. Он тянулся по паркету, но все равно едва доставал до входа в комнату и потому в коридоре было хоть глаз выколи.
Мари сняла пальто, шарф, повесила свое добро на вешалку у входной двери и пошла на кухню, пробираясь практически на ощупь. Выключатель в коридоре находился у самой кухни и это было крайне неудобно — шлепать в темноте до единственного источника света. На кухне, и тут заленившись искать клавишу выключателя, она прошествовала до раковины и налила себе воды прямо из-под крана. Ели бы мама увидела, разразилась бы целой лекцией о вреде нефильтрованной воды, глупо хихикнула Мари про себя. Интересно, а как к этому вопросу относится Дмитрий? Мысли о Юлианне Борисовне улетучились тут же, как Мари подумала о нем. И, хотя вечер продолжился вполне себе
