Восторг гаргульи - Наоми Лукас
Это заставляет меня задуматься, какой будет свадьба между ней и мной. Я представляю шелк, кружево и черный атлас в сочетании с темно-синим и фиолетовым. Это будет небольшое собрание, освещенное свечами и расположенное вдали от промышленного города.
Летучие мыши и Женевьева хотели бы присутствовать.
Эта свадьба хоть и богатая, но совсем не похожа на нашу.
Саммер сжимает мою руку.
‒ Я должна идти. Просто найди место, где можно посидеть до церемонии.
Я хмыкаю, демонстрируя лишь жесткость.
Хотя она чувствует мое истинное настроение.
‒ Тебе не обязательно вести светскую беседу, если не хочешь. Люблю тебя.
Она бросается от меня прежде, чем я успеваю ее остановить, и исчезает с другой подружкой невесты за углом. Со вздохом я нахожу место сзади.
Утро приходит и уходит, а вместе с ним и церемония. Несмотря на мое намерение уделить пристальное внимание и узнать, как может развиваться этот брачный обряд, в тот момент, когда Саммер снова идет по проходу со скрещенной своей с рукой странного мужчины, я забываю обо всем остальном. Мои глаза никогда не отрываются от нее.
Несмотря на все это, единственное, что я слышу, ‒ это клятвы. Новобрачные обещают друг другу много прекрасного, но больше всего меня поражает клятва верности, пока смерть не разлучит нас. Тогда Саммер смотрит на меня, выдерживая мой взгляд и смахивая слезы.
Весь день она занята фотографированием свадебной вечеринки, и пока я играю роль медлительной тени, мы мало времени проводим вместе. Мы делимся обрывками разговоров и короткими объятиями, но большую часть времени мы проводим вместе, разговаривая с ее друзьями.
Каждую минуту я борюсь со своей потребностью украсть ее, заявляя, что она моя, гарантируя, что моя преданность совершенно ясна ‒ это не то, о чем она просила меня. Поэтому я веду себя вежливо, в основном тихо, помогая ей максимально эффективно использовать это ограниченное время. Возможно, я чрезмерно возбужден, но я не одинок.
Со временем сделать это станет не так уж и сложно. Куда бы я ни посмотрел, везде улыбки, смех. Все довольны. Я никогда не видел столько счастья. От этого у меня сжимается грудь и теплеет сердце.
В мире есть добро. Даже если я этого не осознаю, в этом есть добро.
В тот вечер на приеме Саммер наконец-то открывается мне с приближением заката. Мы сидим за большим круглым столом со свадебными гостями и их партнерами. Они пьют шампанское и едят еду. Когда они смотрят на меня, они отводят глаза и понижают голос.
День выдался очень длинным, и, хотя мое тело не чувствует усталости, я устал от этого события.
Запихивая в рот филе-миньон, я с досадой жую.
Под столом Саммер сжимает мое бедро и наклоняется ко мне.
‒ Не волнуйся, ты им просто интересен. Они никогда раньше не видели меня с парнем, и я не могу себе представить, чтобы они когда-либо видели меня с металлистом ростом шесть футов пять дюймов.
Я глотаю мясо.
‒ Что-то не так с металлистами?
Я, очевидно, одеваюсь как один из них, часто нося выцветшие большие футболки старых групп, которые я нашел в комиссионном магазине Элмстича. Они единственные, которые подходят и обычно черные. После достаточного количества вопросов об этом от других, я взял на себя эту роль. Это был естественный способ слиться с толпой. Сейчас на мне нет ни одной футболки. Наряд делает меня чистым листом среди всех мужчин в костюмах.
‒ Перестань так нервничать, ‒ говорит она. ‒ И в металлистах нет ничего плохого.
‒ Я не нервничаю.
‒ А вот и нервничаешь. Это заставляет всех остальных нервничать. Это так же очень мило.
‒ То, что ты можешь чувствовать мои чувства, не означает, что твоя интерпретация их правильна, ‒ ворчу я.
Саммер смеется.
‒ Закат наступит прежде, чем ты успеешь это заметить. Выпей шампанское, ‒ указывает она на игристый напиток в бокале передо мной, ‒ и немного расслабься и… постарайся получить удовольствие. Возможно, ты обнаружишь, что действительно так и делаешь.
Саммер отпускает мое бедро после еще одного сжатия.
‒ Скоро вернусь. Схожу в дамскую комнату.
‒ Подожди…
Мои ноздри раздуваются от паники.
Она уже пробирается сквозь гостей и уходит.
Повернувшись к столу и незнакомцам вокруг меня, я вздыхаю и хватаю бокал.
Попивая шампанское, мои глаза расширяются, и я вдыхаю. Подняв стакан на уровень глаз, наблюдая за пузырьками, я удивляюсь персиковому сливочному вкусу. Аромат Саммер. Хотя он более прямой, резкий, тревожный с быстрой газированной шипучестью. Я делаю еще один неуверенный глоток и закрываю глаза.
‒ Так как же вы с Саммер познакомились?
Я смотрю налево и вижу долговязого мужчину, сидящего рядом со мной. Заметив, что это тот самый человек, который был в паре с Саммер на церемонии, я заставляю кулак расслабиться.
‒ Мы работаем в одном музее.
‒ О! Это место оккультных артефактов… что-то Хопкинса…
‒ Музей странностей Хопкинса.
‒ Да. Это тот самый! Похоже, классное место.
‒ Мы поддерживаем умеренную температуру внутри, иначе старые артефакты испортятся.
Я выпиваю остатки шампанского, сосредотачиваясь на аромате персика.
Парень хмурится, затем смеется.
‒ Чувство юмора, мне это нравится. Мы с Саммер были на одной стажировке. Так я встретил ее и Эллу.
Неуверенный в том, какой юмор содержится в моих словах, я киваю. Кто-то подходит к нам сзади и наполняет наши бокалы вином.
Мужчина поднимает свой и пьет.
‒ Я Джордан.
Не желая показаться неловким, я делаю то же самое.
‒ Зуриэль.
‒ Интересное имя.
‒ Все так говорят.
Он смотрит на меня.
‒ Оно тебе подходит.
‒ Спасибо.
Возможно, он не так уж и плох.
Наш разговор затихает, и я сосредотачиваюсь на вине. Здесь царит глубина вкуса, больше, чем у меня есть опыт, чтобы его заметить, хотя я уверен, что он не так хорош, как шампанское ‒ недостаточно пузырьков. Когда я закончил это, мое настроение улучшилось.
Намного лучше.
Так здорово, что я в баре заказываю еще и ухмыляюсь как дурак. С ним в руке я смотрю на танцпол, всматриваясь в толпу в поисках Саммер и ее яркого платья. Я чувствую
